В 1917 году в лагере военнопленных на Урале он был завербован офицером разведывательной службы Австро-Венгрии Шенфельдом для сбора шпионских сведений о Советском Союзе. В 1927 году в Москве Малли был повторно завербован для разведывательной работы против СССР резидентом немецкой военной разведки Штейнбрюком».

В обвинении указывались некоторые другие детали «шпионской» деятельности Малли:

«Связь с берлинским центром немецкой военнойразведки обвиняемый осуществлял через упоминавшегося разидента Штейнбрюка, через спецкурьера связи Гельвига, а также путем личного общения с доверенным офицером этой разведки, который был известен обвиняемому как капитан Дитрих».

Эти детали упомянуты в обвинительном заключении только потому, что они являются единственными конкретными подробностями враждебной деятельности Малли, приводимыми им в его показаниях. Все остальное в «признаниях» Малли настолько обще, неконкретно, расплывчато, что явно выдает «липу». Однако для пущей убедительности обвинения в заключении говорится, что «шпионская деятельность» Малли подтверждается показаниями других арестованных. «Помимо этого, — забивался последний гвоздь в шатко выстроенное обвинение, — показания арестованного М-ва изобличают Малли Т.С. в причастности к контрреволюционному право-троцкистскому заговору». Не вызывает удивления, при существовавших методах следствия, и тот фигурирующий в обвинении факт, что «Малли Т.С. полностью признал себя виновным в предъявленном ему обвинении».

Какие последствия для страны имели репрессии 1937–1938 годов, сейчас уже хорошо известно. Разведка была в количественном отношении лишь малой частью государственного аппарата, но в пропорциональном отношении пострадала, наверное, больше других, потеряв в это время 70 процентов своего личного состава.

О группе источников «Арсенал», так же как об «Оксфордской группе», к сожалению, не представляется возможным рассказать подробно. Причин этому две: 1) ее члены не были идентифицированы, за исключением тех, которые были раскрыты в результате частичного провала, обусловленного успешной операцией английской контрразведки; 2) ограниченность и аморфность информации, объясняемая спецификой ее Создания и функционирования.

Первое документальное свидетельство существования группы «Арсенал» содержится в докладной записке Евгения Мицкевича (АНАТОЛИЙ) на имя начальника ИНО ОГПУ Артузоба. Она не датирована, но, судя по содержанию, должна быть отнесена к первой половине 1933 года, так как речь в ней идет фактически о создании нелегальной резидентуры на ОСТРОВЕ. Как известно, Начало нелегальной работе в Англии на постоянной основе положили Арнольд Дейч и Игнатий Рейф, направленные ИНО ОГПУ в Лондон во второй половине 1933 года. Имея в виду воссоздание разведывательной работы на ОСТРОВЕ, Мицкевич писал Артузову:

«В Англии имеется две законсервированные группы разведчиков, работавших на нас, одна из них «Арсенальская» и другая… (обозначена группа В-1. — О.Ц., см. главу «Создание и первые шаги»). Обе эти группы довольно перспективные, и нужно принять меры, чтобы их поднять.

Группу «Арсенал» составляют лица, работающие на предприятиях: 1) «Арсенал» (испытание снаряжения и вооружения); 2) «Армстронг» (танки, орудия, винтовки, моторы); 3) «Ферст-Браун» (танки и бронированная сталь).

Минусом этой группы было то, что возглавлял ее видный деятель английской компартии. Вся же сеть беспартийная…

Группу «Арсенал» можно восстановить путем передачи сети нашему нелегальному резиденту…

Нелегальным резидентом в Лондон можно было бы направить Рейфа (без жены), которому и поручить эти две группы. Во всяком случае, резидентом должен быть человек, знающий хоть один язык, и кроме того, он должен быть из аппарата Центра».

Артузов принял предложения Мицкевича, и в Лондон были направлены Рейф и Дейч, а в июне 1934 года в качестве резидента вновь созданной нелегальной группы — Александр Орлов. Из переписки группы ШВЕДА, получившей свое название по оперативному псевдониму Орлова, с Центром следует, что работа по возрождению «Арсенала» была возобновлена и шла успешно. Именно этим обстоятельством объясняется отсутствие в переписке каких-либо подробностей и драматических поворотов событий, и она представляет собой, в сущности, препроводительные записи к направлявшимся в Центр разведывательным материалам. Более подробные сведения, позволяющие составить представление о группе «Арсенал», можно почерпнуть из записок Арнольда Дейча, подготовленных им весной 1939 года по просьбе Центра.

Организатором и руководителем группы «Арсенал», о котором писал Мицкевич в докладной записке Артузову, был Перси Глейдинг, фигурировавший в судебном процессе над сотрудниками «Вуличского арсенала» в 1938 году. Он и еще два его товарища были арестованы Скотленд-Ярдом в результате успешной операции английской контрразведки по внедрению своего агента в советскую разведывательную сеть (мисс Грей, см. документальные фрагменты к биографии Теодора Малли). В оперативной переписке разведки НКВД Глейдинг значился под псевдонимом ГОТ, и Дейч, характеризуя источников лондонской резидентуры, писал о нем:

«ГОТ. Я с ним встретился по явочным условиям в апреле или мае 1934 года. Он был членом английской компартии со времени ее основания и однажды членом ЦК. Учился на Ленинских курсах в Москве. До 1928 года возглавлял лондонский «Арсенал». В последнее время был секретарем Антиимпериалистической лиги. Он нам привел: АТТИЛУ, НАСЛЕДНИКА, ОТЦА, БЕРА, САУЛЯ, ШОФЕРА, НЕЛЛИ, МАРГАРИТ.

ГОТ — человек 38–40 лет. Пролетарского происхождения. Во время войны вел антимилитаристскую работу. Преданный нашему делу человек. Смелый, мужественный, старательный и трудолюбивый. Начитан и образован. Хороший организатор. Писал неплохо. Работая годами нелегально, он так никогда не смог избавиться от своих легалистских тенденций. До того как я начал сотрудничать с ним, он совмещал свою партийную работу с нашей. Материалы, касающиеся нашей деятельности, доставлялись ему прямо в партийное учреждение, и он их там хранил. Предосторожности и бдительности он не придавал должного значения. Для него каждый товарищ заслуживал доверия, даже если тот и не доказал этого на практике… Он не учитывал в полной мере и специфических условий нашей работы, хотя и был полон желания сделать для нас все возможное. Пока я с ним работал, я требовал безусловного соблюдения правил конспирации. Встречались мы редко: раз в один-два месяца. Я не разрешал ему получать или хранить материалы в его партийном учреждении. Людей, которых он рекомендовал, я принимал, и они в дальнейшем уже не должны были встречаться с ГОТОМ. В отношении лиц, рекомендованных ГОТОМ, мы принимали все меры предосторожности. Я давал ГОТУ возможность продолжать свою партийную работу, но требовал соблюдения осторожности. Он не знал ни моего имени, нй моего рода занятий, ни моего адреса. ГОТА это не устраивало, и он поговаривал о том, что ему вообще следовало бы бросить партийную работу и целиком переключиться на нашу деятельность. Кроме того, по его мнению, работу, которой занимались в Англии мы, должны вести не мы, иностранцы, а англичане. Нашу конспирацию он считал излишне гипертрофированной.