Дети завели Браво в ванную комнату, вымыли его под душем с мылом «Сирень» и насухо вытерла шестью полотенцами. Наконец, привязали его за бельевую верёвку и повели вниз.

Тётя Митци в это время чистила медную ручку на своей двери.

— Как вам нравится этот слон? — спросил ее Горошек.

— Очаровательный слон! — ответила тётя Митци. — Как живой.

— Он и есть живой, — объяснила Анни.

Тётя Митци приняла это за шутку.

— Ха-ха-ха! — засмеялась она. — А почему же он не трубит?

Слон доверчиво посмотрел на неё и слегка на ступил ей на ногу. Горошек и Анни ничего не за метили. Они только услышали громкий крик.

— Тётя Митци, видите, он трубит! — обрадовалась Анни.

— Это не он, — сказала тётя Митци. — Это я!

И хотя она была очень доброй женщиной, он шлёпнула слонёнка тряпкой по ушам.

— Горошек, нам пора, — сказала Анни и пр щурила глаза. Она всегда прищуривалась, когда сердилась.

«Всё это ничего, — подумала тётя Митци, посмотрев детям вслед. — Но со Штенгелями не оберёшься хлопот. Иногда они ведут себя очень странно».

Цирк в Австралию не уехал. Он всё ещё находился на окраине города, а перед ним у входа сто цирковой директор и пускал в воздух клубы табачного дыма.

— Добрый день, господин директор, — сказа Анни.

— Добрый день, — сказал и Горошек, только очень тихо.

— О, как это мило! — обрадовался директор. Вы привели слонёнка, которого у нас украли три дня назад.

— Да, — сказал Горошек и глотнул. — Какой-то человек подарил его мне ко дню рождения, и это был самый лучший подарок, господин директор. К сожалению, мы не можем прятать краденые вещи.

Анни грустно почесала слонёнку хобот. Ей очень хотелось зареветь. Но она мужественно сказала:

— Но мы не какие-нибудь прохвосты. Мы не возьмём вознаграждения.

Директор пососал свою трубку и улыбнулся:

— Хорошо, хорошо. Значит, никакого вознаграждения. Но вы можете принять от меня маленький подарок, не правда ли? Вы должны его принять, иначе я обижусь.

Горошек и Анни подумали, что цирковой директор подарит им кулёк конфет, или бумажный фонарик, или коробку цветных карандашей, или хотя бы старую подкову. Такой подарок они могли взять и не быть Прохвостами.

Они пошли вслед за директором через целый переулок пёстрых фургонов. Директор вёл за веревку слонёнка. Слонёнок почувствовал себя дома затрубил от радости. С его стороны это было невежливо. Он мог бы и погрустить немного, что расстаётся со Штенгелями.

Директор исчез в одном особенно большом фургоне, а когда появился снова, вокруг шеи у него висела змея с жёлтыми пятнами на коже.

— Её зовут Сузи, — сказал директор. Он снял змею и торжественно повесил её на плечи Горошеку. — Это и есть мой подарок, — продолжал он. — надеюсь, вы не будете обижать Сузи. Она проработала у меня в цирке десять лет. Теперь, к сожалению, она немного глуховата, а осенью иногда страдает насморком.

Анни склонила голову набок и спросила:

— Вы говорите, она работала? Может быть, он умеет молоть кофе?

Директор посмотрел сквозь папиросный дым сказал:

— У Сузи был чудесный музыкальный слух. Стоило ей услышать какую-нибудь мелодию, она выползала из ящика и танцевала. Если бы вы знали как восторгалась публика!

В это время заревел лев, и директор забеспокоился. Он повернулся на каблуках и исчез вместе со слонёнком.

— Ну и подарочек! — сказала Анни и оглядел змею, которая двумя петлями свисала с шеи Горошека до самого живота.

— Не будь неблагодарной, — сказал Горошек и застучал зубами, потому что змея была ужасно холодной.

— Только бы она не оказалась ядовитой, — заметила Анни, и дети отправились домой.

Все прохожие замечали змею и обходили Горошека далеко стороной, а одна большая чёрная со бака так перепугалась, что заползла под грузовик.

Чтобы не напугать и родителей, Горошек и Анни повесили змею в прихожей на вешалку. Сузи обвилась вокруг маминого серого зонтика и задремала.