— Хм, а как насчет моей фляги?

При упоминании дорогой сердцу вещи князь вздрогнул и инстинктивно похлопал себя по карману, проверяя, на месте ли она.

— Илюх, ну зачем тебе она? — переходя на шепот, поинтересовался Берендей. — У тебя же кубок есть.

— Она мне дорога как память, — вполне честно признался Илюха, ведь это был чуть ли не единственный предмет из его временной родины, — и потом, при чем здесь кубок?

— Она для тебя память, а для меня просто спасение. Ну ты же знаешь мою Груню! — страдальческим голосом выдал Берендей. — Ну сам посуди, ты можешь выпить и из кубка, а мне приходится маскироваться.

Илюха был человеком незлобным, так что долго мучить непосредственное руководство не стал.

— Ладно, оставьте пока себе, — махнул рукой он, — после вернете.

— Верну, верну, не сомневайся, — тут же засуетился князь. — Я с твоей штукой снова себя человеком почувствовал.

— Кстати о чувствах, — тут же влез Изя. — На этот раз о чувстве глубокого удовлетворения. А не махнуть ли нам на охоту?

— Нам? — удивился Берендей. — Да вроде вы раньше охотой не увлекались.

— Ша, если не хотите брать, так и скажите!

— Я... — попытался вставить слово князь, но Изя молол языком значительно быстрее.

— Нет, ежели мое или, скажем, Илюхино общество вам претит, так говорите прямо, в лицо, и не надо уходить от ответа в дебри лингвистики!

— Я... — опять постарался вставить хоть слово Берендей.

— Конечно, ежели с вами наша Любава попросилась, небось, ей бы вы не отказали! — продолжал бушевать Изя.

— Дай сказать хоть слово! — наконец навел порядок во вверенном ему подразделении князь.

— Да я что, мешаю, что ли? — удивился Изя. — Говорите сколько хотите, я таки весь внимание.

— Вот я и пытаюсь сказать, что мы как раз послезавтра собрались на соколиную охоту, — выпалил Берендей и смахнул со лба выступивший пот.

— Соколиную... — протянул черт, переглядываясь с Илюхой. — Так это то, что нужно! Я всю жизнь мечтал поучаствовать в соколиной охоте.

— И у тебя есть сокол? — удивился Берендей.

— У меня есть Мотя, — гордо вставил черт, а Гореныш охотно подтвердил это высказывание двойным кивком.

Третья голова этого сделать не могла, так как расположилась на коленях княгини, и та чесала ей за ухом.

— Мотя... — с сомнением в голосе протянул Берендей.

— А что? — удивился Илюха. — Крылья есть, когти есть, летать умеет, чем не сокол?

Берендей внимательно посмотрел на Мотю, и тот охотно продемонстрировал ему крылья, когти и даже чудесные острые зубы.

— Так, к каким подходить? — скромненько поинтересовался Изя.

Князь немного посомневался, а потом обреченно махнул рукой. Он уже из личного опыта знал, что отвязаться от среднего богатыря очень непросто.

— Утром отправимся.

— А надолго? — уточнил волнующие детали черт.

— Да нет, на пару дней всего.

— Договорились, — обрадовался Изя, — с первыми лучами солнца мы с Мотей у ваших ног.

— А ты с Любавой? — обратился Берендей к Солнцевскому.

— Не, мы с ней, пожалуй, останемся, — протянул Илюха. — Она генеральную уборку затеяла, я ей помочь обещал.

Такой ответ заставил Берендея аж присвистнуть от удивления. Что-то ранее он не замечал в Илюхе качеств домоседа.

— Под влиянием обстоятельств люди меняются, — словно угадав мысли князя, вставил словечко Изя.

— Что ж, вольному — воля, — придя в себя, отозвался киевский правитель. — Послезавтра поохотимся, а пока давайте веселиться. Надо же выигранный кубок обмыть!

Ни Изя, ни Илюха возражать не стали и тут же принялись претворять задание руководства в жизнь. Тем более что за то время, пока они общались с князем, зал принял свой традиционный облик, за ломящимися от снеди столами расположились богатыри, ожидавшие от князя только одного — начала очередного пира. И отмашка была дана.

— За чемпиона по армрестлингу Илюху Солнцевского. Ура!

— Ура! — тут же ответила сотня луженых глоток. Далее все пошло по накатанной. Пир как пир, со всеми прелестями этого милого мероприятия.

Друзьям на этот раз расположились в сторонке с надеждой между чаркой-другой обсудить некоторые дела. Но задуманному было не суждено сбыться, и за их столом, испросив разрешения, расположились три былинных богатыря. Даже невооруженным взглядом было видно, что Илье (тому, который Муромец) было что сказать Илюхе (тому, который Солнцевский).

Муромец залпом осушил пару кубков и решился.