Шрифт:
Мы проходим в гостиную и начинаем в шесть глаз разглядывать узоры на ковре и закоулки между шкафами и диванами. Ковер толстый, пушистый, на всю комнату, поэтому, улучив момент, я забрасываю далеко под диван круглый значок какого-то молодежного форума, который стибрила из Диминой коллекции. Значок беззвучно укладывается у плинтуса, как заправский сообщник, и скромно ждет, пока его найдут. Я делаю вид, что мое внимание приковано исключительно к полу, но исподтишка изучаю окружающую обстановку. Пытаюсь засечь хоть какую-то подсказку по интересующему меня вопросу.
— Надо же, действительно здесь оказался. — Евгений поднимает с пола значок.
Тяжеленный диван он отодвинул одним движением — есть, видать, силушка молодецкая, хоть и сиднем сидит за компьютером, даже прелестница не смогла его отвлечь, то-то личико у нее кислое.
Евгений протягивает мне значок. Отмечаю, что взгляд у него значительно потеплел. Сработало! Первый этап операции завершен успешно. Главное проявить выдержку и не спугнуть объект. Поэтому забираю свою подставу, усиленно за нее благодарю и сваливаю.
Спускаясь по лестнице, мысленно подвожу итоги: контакт установлен, бастион недоверия смят, но по тематике ничего не обнаружено. На историю рода в оставленном мною жилище явно не заморачиваются, здесь нет памятных вещей, фотографий, ничто не указывает на проживание в настоящем или прошлом людей старшего возраста. Я рассчитывала найти какую-нибудь подсказку, но вижу со всей очевидностью, что в просторной, модно обставленной квартире живут только молодые современные люди, не обремененные семейными воспоминаниями.
Глава 4
Год 1941
С 12 сентября начала действовать Дорога жизни. По узкой полосе водного пространства Ладожского озера двинулись корабли и баржи с грузами для осажденного Ленинграда, войск Ленинградского фронта и частей Балтийского флота. Авиация противника, занявшего выгодные позиции и аэродромы вблизи водной трассы, ежедневно предпринимала ожесточенные атаки на суда и корабли в озере и в портах. Шлиссельбург и Бугры были заняты немцами, оттуда в любой момент можно было ждать артиллерийского обстрела.
Настя с Леной отработали на лесоповале и в октябре были направлены в Новую Ладогу, где находилась главная база флотилии и гидрорайон ЛВФ. Лену определили на пароход «Пожарник», а Настю — в гидрографическую службу матросом катерной команды.
Здесь же, в Новой Ладоге, находился штаб ЛВФ, недавно перебазированный из Осиновца.
В Новую Ладогу прибывали офицеры, командиры-гидрографы, с Балтики перебрасывались корабли, катера, гидрографическая и навигационная техника, карты и пособия для мореплавателей.
Настя фактически работала перевозчиком. Ей доверили катер, с которым она, хорошо усвоившая уроки отца, лихо управлялась, «гонялась» по неспокойному озеру и швартовалась к пирсу, как заправский моряк. Удобных причалов пока не было; корабли стояли на Волховском рейде, грузы подвозились к ним на малых катерах. В обязанности Насти входила доставка на корабли продовольствия и перевозка личного состава.
В начале октября Настя сидела на катере у ветхого рыбацкого пирса в ожидании пассажиров, кутаясь в выданный ей форменный бушлат, обмотав голову теплым платком по самые брови, и смотрела на шпили и маковки белых церквей Новой Ладоги — старинного, патриархального города с рублеными русскими избами и деревянными домами. Лишь на центральной улице возвышалось несколько каменных двухэтажных домов. Над городом неслись стаи хмурых облаков, озеро беспокойно вздымалось, серые волны с шумом ударялись в борта и раскачивали маленькое суденышко. Насте было холодно сидеть на пронизывающем ветру, взгляд ее поминутно обращался к сараю за пирсом, укрыться бы там хоть ненадолго, но служба есть служба, еще увидит кто и донесет начальству, нет уж, лучше мерзнуть, перетерпеть несколько часов, а после побежать в столовую, где можно поесть и отогреться.
На рейде встал на якорь гидрографический корабль «Сатурн». Настя развернула катер и направила его к судну.
Пассажиром Насти оказался незнакомый лейтенант — одет с иголочки, в новой шинели, аккуратный, подтянутый, по всему видно — едет к командованию в штаб.
— Поторопитесь, товарищ матрос, — высокомерно произнес молодой человек, становясь на носу катера во весь рост и строго поглядывая на Настю, — этакий бравый моряк, преисполненный чувства собственного достоинства.
Насте это не понравилось. «Скажите, пожалуйста, — подумала она, — надо же, как задается!»
В непонятном ей самой раздражении она погнала катер к берегу и на полном ходу врезалась в прибрежную отмель. Офицер, естественно, кувырнулся за борт. Встал из воды мокрый по пояс, новенькая фуражка слетела с темноволосой головы.
— Ах ты, черт, — пробормотал лейтенант и глянул на Настю черными, огненными какими-то глазами.
«Сейчас убьет», — подумала она, испугавшись того, что наделала.