Амфитеатров Александр Валентинович
Шрифт:
Людмила Александровна. Любовная записка? Вотъ чего я никогда не получала. Покажи.
Олимпіада Алексѣевна. О, невинность!
Людмила Александровна (возвращаетъ письмо). Глупо-то, глупо какъ!
Олимпіада Алексѣевна. Это тебѣ съ непривычки. А мнѣ ничего, даже очень аппетитно. Я вѣдь спеціалистка, всю жизнь провела за этою корреспонденціей. И теперь пишу.
Людмила Александровна. Вотъ какъ.
Олимпіада Алексѣевна. Право, пишу. Особенно артистамъ, которые въ модѣ.
Людмила Александровна. И отвѣчаютъ?
Олимпіада Алексѣевна. А что имъ еще дѣлать-то?
Людмила Алексѣевна. А мужъ какъ смотритъ на твои подвиги?
Олимпіада Алексѣевна. Очень онъ мнѣ нуженъ. Состояніе мое и воля моя. Попутала меня нелегкая съ этимъ бракомъ.
Людмила Александровна. Если не любишь Ратисова, зачѣмъ вышла за него? Кто неволилъ?
Олимпіада Алексѣевна. Думала, что онъ — порядочный человѣкъ, мужчина, а онъ размазня, тряпка, губка… Ты своего Степана Ильича хоть и не любишь…
Людмила Александровна. Это кто тебѣ сказалъ?
Олимпіада Алексѣевна. Логика. Онъ старше тебя на двадцать лѣтъ.
Людмила Александровна. Лжетъ твоя логика. Замужъ я шла, дѣйствительно, не любя. Но теперь я, право, даже и представить себѣ не могу, какъ бы я жила не въ этомъ домѣ, не со своимъ Степаномъ Ильичемъ, безъ Мити, безъ Лиды…
Олимпіада Алексѣевна. Ну, тебѣ и книги въ руки. Не очень-то я тебѣ вѣрю. Сама жила за старымъ мужемъ: ученая!.. Неужели ни одинъ мужчина не интересовалъ тебя въ эти годы?
Людмила Александровна. Послѣ замужества? Ни одинъ.
Олимпіада Алексѣевна. Даже Аркадій Николаевичъ?
Людмила Александровна. Какъ тебѣ не стыдно?
Олимпіада Алексѣевна. Да я ничего… болтали про васъ много въ свое время… Ну, и преданъ онъ тебѣ, какъ пудель… Спроста этакъ не бываетъ.
Людмила Александровна. Аркадій Николаевичъ былъ мнѣ вѣрнымъ другомъ и остался. Между нами даже разговора никогда не было такого, какъ ты намекаешь, романтическаго.
Олимпіада Алексѣевна. Вамъ же хуже: чего время теряли? Сердецкій — и умница, и знаменитость… чего тебѣ еще надо? Ну, да ваше дѣло: кто любитъ сухую клубнику, кто со сливками, — зависитъ отъ вкуса… Итакъ, ни одинъ?
Людмила Александровна. Ни одинъ.
Олимпіада Алексѣевна. А меня, кажется, только одинъ не интересовалъ: мой мужъ. Однако, что это я завела все о мужьяхъ, да о мужьяхъ? Веселенькій сюжетецъ, нечего сказать. А, знаешь, не думала я, что изъ тебя выйдетъ недотрога. Въ дѣвкахъ ты была огонь. Я ждала, что ты будешь ой-ой-ой!
Людмила Александровна. Что-то не помню въ себѣ подобныхъ задатковъ.
Олимпіада Алексѣевна. Ну, какъ не помнить? Да — что далеко ходить? Ревизанова развѣ позабыла? Чего мнѣ стоило отбить его у тебя… Ну-ну! Мила! глупая! Зачѣмъ же блѣднѣть? Даже губы побѣлѣли…
Людмила Александровна. Вовсе нѣтъ, что ты выдумываешь?
Олимпіада Алексѣевна. Ой-ой-ой! сударыня, злопамятна же ты. Пора бы простить и смѣяться надъ прошлымъ. Невѣсть сколько лѣтъ вы разстались…
Людмила Александровна. Ахъ, перестань, Липа! Ты знаешь, что мнѣ не могутъ быть пріятны воспоминанія объ этомъ человѣкѣ.
Олимпіада Алексѣевна. Да, красиво велъ себя мальчикъ, — удавить, и то, пожалуй, не жалко. Хоть ты и злилась на меня в то время, зачѣмъ я стала между вами, а ты должна записать меня въ поминаніе, за здравіе рабы Олимпіады. Не вскружи я Андрею Яковлевичу голову, быть бы тебѣ за нимъ.
Людмила Александровна. Ахъ, Липа!
Олимпіада Алексѣевна. А изъ него, Милочка, вышелъ, говорятъ, превеликій мерзавецъ…
Синевъ (входить). Батюшки! кто это здѣсь произноситъ столь жестокія слова?.. Здравствуйте, кузина. Здравствуйте; неувядаемая тетушка… Кого вы изволите громить, тетя Липа?
Садится.
Олимпіада Алексѣевна. Стоющаго человѣка.
Синевъ. А имя такового?
Олимпіада Алексѣевна. Андрей Яковлевичъ Ревизановъ.
Синевъ. О!..
Людмила Александровна. Вы знакомы?