И все же я не сделала этого.

Моя карета подъехала к лужайке, и, конечно же, на нее сразу обратили внимание. По моему приказу кучер придержал лошадей. Я, едва дыша, спрыгнула на землю и предстала перед собравшейся толпой горожан.

Приняли меня теплее, нежели я ожидала. Меня узнали, несмотря на новую красивую одежду, прическу и роскошную карету. Меня окружили люди, которым, как мне всегда казалось, не было до меня никакого дела — Уотфорды, кузнец Тинки Тэлбот и его чумазые детишки, Иеремия Джейкобс и его новая невеста — я вспомнила ее лицо, но забыла имя. Пастор Гилберт торопливо сбежал по ступеням крыльца в одеждах, раздуваемых ветром. Мои бывшие соседи смотрели на меня во все глаза и шептались:

— Ланор Мак-Ильвре, чтоб я померла!

— Да вы только поглядите на нее, как вырядилась-то!

Некоторые горожане стали протягивать мне руки, чтобы поздороваться, а я краем глаза видела, что другие цокают языком и неодобрительно качают головой. А потом горожане расступились, и ко мне подошел раскрасневшийся от быстрого бега пастор Гилберт.

— Боже милостивый, это ты, Ланор? — выдохнул он, а я едва расслышала его слова — настолько меня изумила его внешность. Как же он постарел! Как-то весь сжался… Куда девался его круглый животик? Лицо у пастора сморщилось, словно яблоко, забытое в подполе, а глаза подернулись сеточкой красных жилок. Он сжал мою руку с трепетом и радостью. — Как же твоя семья будет рада тебя видеть! А мы считали тебя… — Он покраснел — наверное, решил, что сказал неправильные слова. — …Пропавшей без вести. И вот ты вернулась к нам — такая красавица! Похоже, у тебя все просто замечательно.

При упоминании о моей семье люди стали отводить глаза, но никто не сказал ни слова. Господи, что же случилось с моими родными? И почему мне казалось, что все так состарились? У мисс Уотфорд волосы подернулись сединой. Мальчишки из семейства Остергардов выросли из домотканых рубах и штанов.

В задних рядах толпы люди начали расступаться. В круг, образовавшийся около меня, ступил Джонатан. О, как же он изменился! Он окончательно утратил все мальчишеское. Исчез беспечный огонек в его глазах, его надменность. Он по-прежнему был красив, но стал скромен и серьезен. Он смерил меня взглядом с головы до ног, оценил очевидные перемены. И похоже, эти перемены его опечалили. Мне хотелось рассмеяться и обнять его, чтобы он развеселился, но я сдержалась.

Джонатан сжал мои пальцы двумя руками:

— Ланни, а я уж думал, что мы тебя никогда не увидим!

Почему все продолжали говорить одно и то же?

— А Бостон пошел тебе на пользу, судя по всему, — отметил Джонатан.

— Это верно, — сказала я, но больше ничего не добавила — решила разгорячить его любопытство.

В это мгновение к Джонатану сквозь толпу протолкалась молодая женщина и встала чуть позади него. Он обернулся и взял ее под руку.

— Ланни, ты помнишь Евангелину Мак-Дугал? Мы поженились вскоре после твоего отъезда. Но времени прошло немало, так что мы успели родить первого ребенка! — Джонатан нервно рассмеялся. — Это девочка. Кто бы мог представить, что моим первенцем станет девочка? Не повезло, но в следующий раз мы постараемся получше, правда?

Евангелина зарделась, как маков цвет.

Умом я понимала, что увижу Джонатана женатым. Не исключала я и такую возможность, что у него будет ребенок. Но смотреть на его жену и дочь мне оказалось намного труднее, чем я ожидала. У меня сжалась грудь, перехватило дыхание. Я не могла пошевелить языком и поздравить Джонатана и Евангелину с рождением ребенка. Как же все могло произойти так быстро? Ведь меня не было здесь всего несколько месяцев — неполный год.

— Я понимаю, все это слишком быстро случилось — я стал отцом, и все такое прочее, — проговорил Джонатан, комкая в руках шляпу. — Но старина Чарльз хотел, чтобы я твердо встал на ноги, пока он жив.

Ком сжал мне горло.

— Твой отец умер?

— О, да… Я забыл сказать, а ты об этом не слышала. Это случилось за несколько дней до моей свадьбы. Значит, два года назад примерно. — Джонатан не заплакал, он говорил совершенно спокойно. — Он заболел сразу после твоего отъезда.

Прошло больше двух лет с того дня, как я уехала? Как это могло быть? Это звучало нереально — словно кто-то рассказывал сказку. Может быть, на меня напустили чары, и я проспала часть времени, пока весь мир жил своей обычной жизнью? Я лишилась дара речи. Джонатан взял меня за руку, и я опомнилась.

— Нам не стоит задерживать тебя, тебе наверняка не терпится повидаться с родней. Но пожалуйста, как можно скорее приходи к нам поужинать. Не терпится узнать, какие приключения тебя задержали. До этих пор.

Я окончательно пришла в себя:

— Да, конечно.

Мои мысли улетели далеко. Если столько всего случилось в семействе Джонатана, что же стало с моей родней? Какие несчастья могли их постигнуть? Если верить Джонатану, прошло больше двух лет с того дня, когда я покинула наш городок, хотя это не укладывалось у меня в голове. То ли здесь время текло быстрее, то ли в Бостоне, в круговороте вечеринок и оргий, оно бежало медленнее.

Я попросила кучера остановить карету на дороге, не доезжая до родительского крова. Дом изменился — в этом не могло быть никаких сомнений. Он и вообще-то был довольно скромен, а за время моего отсутствия совсем обветшал. Мой отец выстроил этот дом своими руками, как и другие первопоселенцы. Единственным исключением был Чарльз Сент-Эндрю — для строительства своего красивого жилища он приглашал плотников из Кэмдена. А мой отец выстроил избу с единственной комнатой и с расчетом на позднейшие пристройки. Со временем эти пристройки появились: отец выстроил что-то вроде ниши, примыкавшей к главной комнате, и там поселился Невин. А для меня и сестер было устроено некое подобие второго этажа — высокий настил, на который мы поднимались по лестнице. Много лет мы спали там в одной кровати, словно куклы на полке.