Шрифт:
— Оружейник сумасшедший ублюдок! — услышал я. — Он давно хотел превратить Кармад в руины!
Какая-то самка в ночнушке подбежала ко мне. Она с размаху ударила пятерней мне по плечу, а затем слизала с ладони мою кровь.
— Белочка в колесе! — воскликнула она. — Я хочу проверить, не больно ли вам!
— Мне больно, черт возьми! — крикнул я.
Самка в ночнушке блеснула томным оскалом.
— Так будет намного больнее!
И снова ударила меня. Жирный самец в лимонных шортах подбежал к ней сзади. Он повалил ее тяжелым мясистым кулаком.
— Сумасшедшая тварь! Какого дьявола ты бьешь пострадавших!
Самка зарыдала, ощупывая разбитый затылок.
Варан разогнал зевак длинной очередью. Ветролов и Курган взяли меня под конечности.
От них здорово разило алкоголем и табаком. Несмотря на это они меня крепко держали. Я слабо улыбнулся, чувствуя холод, бегущий по туше.
— Похоже, — сказал Ветролов. — Твой череп тебе не помог!
— Там было тяжело сосредоточиться.
— Я так и понял! Сказал, что справишься один, а тут вся округа на ушах!
— Тебе нужна хирургическая помощь. — выдохнул Курган. — Иначе ты скоро откинешься.
— Ты сукин сын, Курган. — сказал Варан. — Видишь, к чему приводят глупости.
— Похоже, теперь мы остались без оружия.
— Плевать, нужно вытащить Дакоту. Басолуза может достать из него свинец. Где она?
— В номере. Трахается со Стенхэйдом.
— Просто отлично!
Изрыгая проклятия, они тащили меня в гостиницу. Варан вышагивал впереди, прикрывая нас пулеметом. Около гостиницы мы увидели пять огромных туш. Вероятно, они только сейчас появились в Кармаде. Они тащили на плечах нечто завернутое в белое покрывало. За ними, еле переставляя конечности, поспевал маленький чудак в непонятной одежде. Видно эти ребята решили в разгар возни укрыться в здании.
Неизвестные взбежали на крыльцо и скрылись за дверьми.
— Шевелите задницами. — поторопил я. — Мне становится холодно.
— У тебя обычная лихорадка. — сказал Варан. — Сейчас мы разбудим Басолузу, и она тебя починит.
— Басолуза набралась спиртного. — хихикнул Курган. — Вот увидите, она ничего не сможет сделать. Прости, Дакота. Я не желаю твоей смерти.
Жители разбежались, и улицы вновь опустели.
На окраине, словно гигантский факел, полыхало убежище Оружейника.
IV. Кармад
Ричард вытащил пистолет, увидев четверку взмыленных самцов.
— Господи, что с вами случилось? — спросил он, целясь в дверь.
— Какой номер ты дал нашей суке? — сказал Варан.
Ричард вздохнул и убрал пистолет.
— Кажется, двадцать четвертый. От двадцать третьего я выдал новым клиентам. — он рассмотрел плечо Дакоты. — У вашего друга ранение. Медикаменты нужны?
— Мы справимся сами. — сказал Ветролов. — Если помощь понадобится, я спущусь к тебе за лекарствами. И подотри здесь пол. Наш друг его сильно замарал.
— А те пять огромных страшилищ? Они с вами?
— Прости, — буркнул Курган. — Но этих не знаем. Ты видел их когда-нибудь?
— Пожалуй, впервые. Я как раз передал им второй ключ.
— Никого не пускай на второй этаж. — предупредил Варан. — Следи за всеми, кто будет приходить. Если будут атаковать, стреляй на поражение.
— Понял вас.
— Свет на бензине?
— Несомненно.
— Долей в генератор как следует. Я заплачу тебе позже.
— Сделаю, как вы просите!
По ступеням мы провели Дакоту наверх. На втором этаже Варан отыскал номер 24.
— Здесь будет наша хирургия.
Варан пинком вышиб дверь. Он завалился внутрь и, нащупав выключатель, включил свет. Мы увидели большую захламленную комнатенку, которая скверно пахла. Посредине стояла широкая двуместная кровать. На ней, покрытые соленой испариной, валялись две оголенные туши. Басолуза и Стенхэйд. Храпя друг на друге, они изображали крест. Подумать только, они все еще спали.
Света хватало, чтобы провести кустарную хирургию.
— Боже, это издевательство над религией! — хихикнул Ветролов. — Нам нужно исповедаться!
— Сейчас не до шуток.
На стене висела картина дамы с веером. Варан достал пистолет и прострелил даме голову. Стенхэйд первым задрался от шума.
— Какого черта вы делаете? — проворочал он.
— Освобождайте кровать. Нам нужно разместить Дакоту.
Стенхэйд убрался с кровати и надел штаны. Варан встряхнул Басолузу.
— Что такое? — буркнула она, ворочаясь на постели. — И откуда этот божий свет?