— Как тебе сказать. Последнее, что я помню: я держу тряпку, зажимая рану на твоей голове, и пытаюсь поднять правую руку, чтобы заткнуть фонтан из моей шеи. — Атос задумчиво потер переносицу.

Гримо в немом изумлении смотрел на него. «Он дважды спас мою жизнь! И даже не понимает этого! Понятно, почему Князь так зол. Графу нельзя было двигаться, но он пошел спасать меня. И, похоже, почти умер. А я-то думаю, чего на меня так Призрак орал: „Мол, всякие благородные идиоты умирают, спасая слуг, а им расхлебывай“».

— Слушай меня внимательно, Гримо. Езжай к Князю и не отходи от него ни на шаг. Не оставляй его одного. Сегодня четверг. Думаю, суток ему хватит, чтобы переварить свое ложное чувство вины. А я должен как можно быстрее восстановить форму, чтобы не допустить повторения. Князь ведь не нашел организаторов?

— Нет, и это тоже его не радует.

— Выезжай прямо сейчас. Если не вернешься завтра к вечеру, я приеду к нему сам. И соревнование состоится через два дня. В субботу в 12 часов.

Гримо молча кивнул и вышел из покоев.

…

Атос сидел в кресле и ждал жену. Она обещала прийти сразу после ужина. Граф открыл футляр и посмотрел на ожерелье из рубинов, которое по его заказу привезли из Парижа от лучшего ювелира. «Драгоценный сюрприз». Неплохо, хотя еще неделю назад граф считал бы его образцом изысканности. Похоже, он стал слишком требовательным. Сколько драгоценностей подобных этому подарено им своей жене? Он вспомнил, как в ночь после свадьбы отдал ей мамино кольцо: сапфир в оправе из алмазов. В ту ночь он был уверен, что поступает правильно, передавая его своей жене.

Если смотреть те приходные книги, что были у него, граф давно был не в состоянии дарить что-либо подобное. Но, тем не менее, его секретарь даже глазом не моргнул, когда он через неделю после свадьбы заказал это ожерелье. Граф вспомнил коллекцию «парадного выезда» в Шантийи. Сдается, что его надули и он богат. Очень богат…или богата Миледи? А он просто вел ее дела? Все в нем восстало против подобного предположения. Воспоминания о совещаниях в его кабинете со Старостами, огромное количество писем на его столе, секретарь Серджио, зачитывающий его расписание на следующий день. Охоты и балов в нем не было. Он вспомнил, что ему нравилось заниматься этим: счета, планы, договора и хитрые интриги. И пари на ведение дел Миледи он проиграл в том числе поэтому. Она блестяще вела дела, но они навевали не нее жуткую скуку. А ему так хотелось доставить ей удовольствие. Граф закрыл глаза и…

«Яркое солнце за окном, луч скользит по его огромному рабочему столу. Он просчитывает вероятности в многоходовой интриге, цель которой контроль над добычей жемчуга на островах. Он чувствует, что еще чуть-чуть и вероятности сойдутся в единственно правильном варианте. План почти готов. Но что-то отвлекает его. Гнев, поднявшийся в нем, мгновенно сменяется звенящей радостью узнавания. Она пришла… Он так скучал, ведь ее не было целую неделю! Он чувствует, как она подкрадывается к нему сзади, каждый ее шаг. Но делает вид, что не замечает. Красивые сильные ладони закрывают его глаза, теплые губы целуют его в макушку. Тоска отпускает и сменяется веселым ожиданием. Он накрывает ее ладони своими и наслаждается этим прикосновением.

— Привет, дружище.

— Где ты была, несносный ребенок? Ты обещала предупреждать, если не будешь появляться дольше, чем три дня. — Почему он говорит это? Ведь он хочет сказать совсем другое!

— И тебе тоже доброе утро! Не ворчи, я была занята. — Она кладет руки на его широкие плечи и, не замечая, ласково проводит по ним туда-обратно несколько раз. Что она с ним делает?? Желание зарождается в нем, оживляя некоторые, очень заметные при нынешней моде, части тела. Но смятение от этого, как и железный самоконтроль, не помогают погасить огонь. Он слишком сильно соскучился. Она не должна этого увидеть.

— Я сейчас тоже был занят. План практически был готов. Теперь придется начинать все сначала. — Он слышит грустный вздох за своей спиной и ее руки исчезают. Она появляется в поле его зрения, идя к двери. „Остановись, не уходи, прости меня за грубость!“ — думает он, но ничего не говорит. Он что, даст ей уйти вот так??

Светлые сияющие на солнце волосы убраны в высокую прическу, открывающую лебединую шею, сильное гибкое тело под шелком темно-синего платья. Она так прекрасна в этом наряде! Она берется за ручку двери. Удивление накрывает его, когда он понимает, что не так в ее облике сегодня.

— Постой, ты сегодня в платье?? По какому поводу? — Он хочет увидеть ее лицо, но она не поворачивается.

— Я хотела тебя удивить. Фокус не удался. — Он понимает, что обидел ее. И это ранит его неожиданно сильно. Он срывается с места, в мгновение ока оказывается рядом с ней и, обнимая за тонкую талию, нежно и легко прижимает к себе.

— Ты ослепительна в этом платье. Все мужчины будут у твоих ног. — Говорит он твердым голосом. „Я у твоих ног. Я не хотел тебя обидеть. Никогда в жизни“.Почему он не говорит ей этого вслух? Почему? О на только недовольно фыркает в ответ.