Здесь надо хорошо подумать, все тщательно рассчитать и только тогда приниматься за дело. Как говорят в народе, «семь раз отмерить». Ошибка трубогибщика дорого обходится производству: в его руках не обыкновенные водопроводные трубы, сделанные из железа, а более дорогие, из цветных металлов или высокосортной стали.

Чтобы не ошибиться, трубогибщик делает шаблон трубы. Опускается в корабельный трюм с длинным куском железного прутка толщиной в палец. Представив себе, что это и есть трубопровод, рабочий прокладывает его, как полагается, — изгибая, скручивая на поворотах. Когда прутковый шаблон готов, по нему гнутся и нарезаются настоящие трубы. Способ этот довольно прост и в то же время сложен. Подготовительная часть, прямо скажем, элементарна. Опытному трубогибщику нетрудно пропустить через трюмы корабля пруток. Зато усложняется главная часть работы — установка изготовленных по прутку-шаблону труб.

Дело в том, что тут нужна исключительная внимательность, иначе пруток «обманет» даже квалифицированного рабочего. Отмерят по нему кусок трубы, выгнут, принесут на корабль, а она не подходит. Приходится ее подолгу прилаживать и приспосабливать уже на месте в трюме. Происходит это потому, что пруток намного тоньше трубы. Пропускать его надо по воображаемому ее центру, а он нет-нет да и соскользнет на край, отсюда и ошибки. Нужен немалый опыт и зоркий, наметанный глаз, чтобы подобных ошибок не происходило. Это одно из «таинств» профессии трубогибщика.

Зато когда сделан хороший шаблон, по нему можно изготовить неограниченное количество труб и все они прекрасно подойдут. Будут легко установлены на вновь строящихся судах.

Здесь трубогибщики призывают на помощь… фотографию.

Когда в начале XIX века в парижском магазине Фердинанда Шевалье стали продаваться первые фотографические аппараты и фотопластинки, вряд ли кто-нибудь из тогдашних судостроителей мог предположить, что новое изобретение станет незаменимым помощником создателей новых судов.

Сам процесс фотографирования был еще весьма сложен. Медную посеребренную пластину погружали в йодистый раствор — только теперь она становилась пригодной для работы. Оберегая от света, ее вставляли в аппарат. Фотограф давал сигнал и открывал объектив. Теперь в течение получаса мы должны были сидеть совершенно неподвижно, иначе изображение получилось бы смазанным. Впрочем, современных судостроителей с трубогибочного участка это обстоятельство, по-видимому, не смутило бы. Ведь фотографировать им приходится неподвижные шаблоны.

Когда негатив готов, его проецируют на огромный экран, окрашенный белой краской. На нем нанесена хорошо заметная черная сетка, и там, где ее линии пересекаются, сделаны отверстия для закрепления на экране шаблонов. Остальное несложно. Включается проектор, и по хорошо заметным контурам шаблона на экране выгибается новый шаблон, по нему-то и гнутся впоследствии трубы. При этом точность выгиба гарантируется. Можно не сомневаться, что при сборке на судне с этими трубами не произойдет никаких недоразумений. Много в арсенале трубогибщика и других остроумных приемов работы. Разные они, но, конечно, цель у них одна — как можно лучше и быстрее собрать сложное «трубное» хозяйство судна.

Разноцветные ниточки труб разбегаются по судну, как сосуды живого организма. Они несут сквозь его стальное тело тепло, горючее, пресную воду… Не будь их, и работоспособный пароход превратится в безжизненную гору железа. Тепло и силу вливает в стальные жилы парохода разноцветная паутина трубопроводов — дело рук людей неброской, но очень нужной в судостроении профессии — трубогибщиков.

…Налазившись по внутренним переходам и самым глухим «закуткам» судна, мы поднялись на верхнюю палубу. В лицо ударили яркие лучи солнца. Олег закурил, и я принялся раскладывать по порядку свои второпях сделанные заметки.

Тима по-прежнему хранил спокойствие. Казалось, он совершенно одинаково заинтересовался всеми профессиями, о которых имел теперь достаточное представление. Его непроницаемость меня просто злила. А может быть, все объяснялось очень просто: ни одна специальность еще не заинтересовала его всерьез? Но если он уже сделал свой выбор и изъявляет свой интерес постольку, поскольку, хочет убедиться в правильности выбора, то хитрец он, каких мало!

Между тем наш юный спутник с неподдельным интересом осматривал схему трубопроводов судна, которую дал ему мастер.

— Олег Иванович, а что, если здесь, — он ткнул в схему, — вместо двигателя внутреннего сгорания будет паровой котел, какие трубопроводы изменятся?

Олег удивленно посмотрел на Тиму.

— Ну что же ты раньше об этом не спросил? Пошли, расскажу о работе котельщика.

Гремя ботинками по железному трапу, мы снова пошли в цех…

Имя Мозеса Роджерса было хорошо знакомо современникам. Это был капитан, отважившийся командовать первым паровым судном знаменитого изобретателя Роберта Фултона. Почему «отважившийся»?