Однако аппетита не было, а была обязанность, и куски застревали в горле.

Клара вернулась в номер, разложила, что надо, в неработающем холодильнике, оставив в сумке два яйца, одну булку, коробочку масла и коробочку джема.

План был такой: гулять, пока носят ноги. К общественному транспорту не прибегать, потому что денег нет. Направление, чтобы без неожиданностей и в обе стороны знакомое, — Старый город, достопримечательности посмотреть хотя бы снаружи.

Клара находилась в хорошем настроении и потому смотрела по сторонам взглядом не просто туристическим, а женским, примечая, как много неподалеку интересных мужчин. Один ей улыбнулся и сказал «шалом». Клара ответила «шалом» и окончательно решила, что все неприятное не считается.

Вошла в Старый город через Яффские ворота и сразу же пристала к немецкой экскурсии. Немцы как один смотрели в красочные буклеты и по команде экскурсовода останавливались, задирали головы вверх, глядя на специальные обозначения и символические барельефы на стенах. Клара в общих чертах быстро смекнула, в чем дело, — прогулка к могиле Христа по Виа Долороза — по Пути Страданий.

Конечно, немцы сообразили, что она не их, но не гнали, а наоборот. И Клара в качестве жеста доброй воли помогала фотографироваться желающим у каждой часовни, на каждой станции просто под большим знаком с римским номером.

Клара, религиозно неграмотная, мало что понимала в глубину происходящего, и до того ей стало стыдно, что в отчаянии купила буклетик-гармошку на русском языке: все четырнадцать красочно изображенных остановок — станций Крестного пути, от преторианского судилища до Голгофы.

Немцы ушли вперед. Пятую, шестую, седьмую и восьмую станции Клара шла самостоятельно, сверяясь с написанным, ища глазами знак на стенах, как разведчик. Римские цифры ясно свидетельствовали, по какому поводу Христом была когда-то совершена остановка.

Клара досадовала, что потратила последние деньги на бумажку, но и гордилась, что духовное ей важнее.

Вдруг путь оборвался, Клара заметалась в разные стороны, но Виа Долороза исчезла, и, покрутившись среди посторонних домов, Клара поняла, что заблудилась.

Ясно отмеченный в проспекте Храм Гроба Господня — последняя точка в маршруте — остался в неведомой стороне.

Клара очутилась на смотровой площадке у Стены Плача.

Подобного издевательства она перенести не захотела. К тому же туристы роились так, что яблоку негде упасть, не то что.

Солнце поднялось высоко и грело, как в самый сезон. Клара обмахивалась буклетом, размышляя, куда теперь податься, чтобы передохнуть.

Вереница непонятного народа двигалась в обратную сторону, Клара увязалась за процессией каких-то монахов. И правда, быстро оказалась у городских ворот — других, не Яффских, а Цветочных.

Выйдя наружу, побрела по узкой дорожке, под стеной, и мечтала только об одном — чтобы дорога привела прямо к гостинице.

Дорога не кончалась. То сужалась, то расширялась, но ровно настолько, чтобы дать надежду, а потом забрать.

Наконец — еще одни ворота, Шхемские, потом Новые, значит, движение осуществлялось в целом правильно, по кругу. Следующие ворота — Яффские — Клара узнала — жизнь сразу наладилась. До гостиницы рукой подать.

По случаю строительных работ на данном участке земля была перерыта, ров отделял пешеходную дорожку от стены, и каменные скамейки оказывались в глубине, загороженные полуповаленными деревьями. Клара наметила подходящее место в тени высокого кустарника, расположилась перекусить. Очистила яйцо, полила булку расплывшимся вроде сукровицы маслом — одноразовая ложка хранилась у нее в сумочке после перелета.

Тут Клару окликнул мужчина:

— Здравствуйте! Приятного аппетита!

Клара посмотрела через глубокий ров и узнала Вагрича. Он стоял на насыпи и тянул к ней руки, скорее всего, чтобы не упасть, а не из стремления. Но выглядело так, будто он очень рад.

Клара от растерянности улыбнулась и машинально откусила булку. Вагрич перепрыгнул на Кларину сторону и уселся рядом.

Картина, конечно, неприглядная: условия антисанитарные, лавка грязная, яйцо в одной руке, полбулки в другой, рот набит. Но Вагричу ничего:

— Кушайте, кушайте. Вы в Город или из Города?

Клара промычала:

— Иш Гоода.

Попыталась поскорей протолкнуть пищу внутрь, что получилось неважнецки.

— У меня еще есть. Хотите? — показала Вагричу раскрытую сумочку со вторым яйцом и еще одной булочкой в полиэтиленовом пакете.

Вагрич отказался.

Кларе из ложно понимаемой деликатности пришлось тут же выбросить и остаток своей булки, и целое яйцо, и почти полную коробочку с маслом:

— Птичкам, — объяснила она беззаботно, хоть пожалела еду.