Борис развернул целлофан. Ножницы были большими, похожими на портновские.

– Видишь, даже кровь не смыта. Убийца лишь замыл «пальчики».

– Геля, – позвал Дмитрий, и когда уборщица, старательно отводя взгляд от черного мешка, вошла, спросил: – Вы видели когда-нибудь эти ножницы?

– Да каждый день. Они на столе лежали у Виктора Ивановича.

– Зачем?

– Так у него много инструментов, – удивилась Геля непонятливости следователя. – Вот, целый ящик. И молоток, и гвозди, и пассатижи. Он рамки сколачивал, холсты надрезал, да мало чего! Вы думаете, у художника только краски и кисти? Ножницами он часто пользовался.

– Ну, спасибо за разъяснение. В соседнюю мастерскую кто звонил? Ты, Коля? Вот Геля говорит, что хозяин там, а не открыл, потому что скорее всего спит пьяный.

– Может, спит, а может… Пошли, ребята, еще постучим как следует, не откроет, будем ломать.

– Не надо ломать! – Геля умоляюще посмотрела на Дмитрия. – У меня ключ есть. Он мне давно его дал. Сказал – вдруг потеряю, пусть запасной у тебя будет.

– Что ж, тогда пошли…

На звонок никто не ответил, как и на громкий стук в дверь. Дмитрий повернул в замке ключ, рывком распахнул дверь, вместе с ним в комнату ворвались еще два опера, следом вошла Геля. Художник действительно спал, развалившись на продавленном диване. Спал в одежде – джинсах и свитере, лишь ботинки стояли на полу рядом с пустыми бутылками. Впрочем, одна бутылка коньяка была недопитой, стакан валялся опрокинутым, возле него – лужица вытекшей жидкости. Дмитрий потряс художника за плечи, тот, проворчав что-то невразумительное, повернулся на другой бок.

– Паша, – позвала Геля, – проснись, тут пришли к тебе.

Павел снова повернулся, безуспешно пытаясь сесть. С первой попытки не удалось. Но голову поднял, обвел всех мутным взглядом, длинные кудрявые волосы были всклокочены, борода тоже. И все же Дмитрий отметил про себя, что даже в таком состоянии мужчина красив, эдакий русский богатырь.

– Геля, – простонал художник, наконец усевшись на диване и свесив ноги в вязаных теплых носках, – ты кого привела ко мне? Впрочем, я рад… Хотя не в форме по случаю большого подпития… Но ведь повод какой…

– А что за повод, можно узнать? – спросил Дмитрий, подсаживаясь по-приятельски на диван.

– Повод у меня наиприятнейший. Давайте выпьем, и я все расскажу…

Капитан поднял стакан, понюхал его. То же самое проделал с бутылкой, – мало ли какая там могла оказаться жидкость. Запах вроде бы соответствовал. Тогда Дмитрий налил полстакана и протянул Павлу:

– Давай, лечись!

– А ты? Геля, найди еще посудину!

– Я потом, из твоего выпью. Давай, давай!

Художник выпил, вытер ладонью бороду, и уже через минуту оглядел всех совершенно осмысленным взглядом.

– Вы кто?

– Я лично капитан милиции, старший следователь УВД. Фамилия моя Прозоров, зовут Дмитрий Дмитриевич. Вот удостоверение.

– Да на хрена мне твое удостоверение, лучше скажи, ты-то по какому поводу ко мне в гости явился?

– Не в гости, а по службе. Вчера вечером был убит ваш сосед Виктор Иванович Графов.

– Господи, да кому он нужен?

Дмитрий вспомнил, что эту фразу сразу же произнесла и жена его, Маруся.

– Значит, нужен… А скорее, кому-то был очень ненужен – живой.

– Но я не слышал ничего, ей-богу.

– А разве вы вчера к нему не заходили? – неожиданно резко произнес капитан, и тон его был скорее утвердительным.

– Заходил. Вечером.

– Вечер – понятие растяжимое. Во сколько?

– Не помню, на часы не смотрел, был уже пьяным.

– Кто вам открыл?

– А никто. Открыто было, вот это помню. Я даже удивился.

– Ну-ну, рассказывайте, продолжайте. О чем говорили, что делал Виктор Иванович?

– Так я его не видел.

– Поясните, что значит – не видели? Его не было в мастерской?

– Я вошел в первую комнату, света нигде нет, крикнул: «Виктор, ты где»? Он не ответил. Ну, думаю, прилег старик подремать. А я пришел-то выпивки попросить. У него всегда в шкафчике, бар там в стене вделан, стояло несколько бутылок. Геля, скажи им, так ведь? А я чувствую, недопил, ну и решил похозяйничать. Знаю, знаю, сейчас кражу мне пришьете. Но он мне сам всегда давал или Геля, а я возвращал, когда деньги появлялись. Гель, ну скажи им, – опять обратился он к уборщице.

Та кивнула: да, так, это правда.

– А теперь я вроде как разбогател, вот и взял два коньяка. На днях бы отдал.

– Как разбогатели, не поделитесь секретом?

– Секрета нет, а вот рассказывать мне теперь расхотелось. Допрашиваете тут. Геля, душа моя, куда я тапки дел? Под диван, видно, задвинул. Помоги, а, глянь?

– Я вам помогу, – опередил капитан Гелю, но, едва наклонившись, вдруг уставился на носки художника.

– Ну-ка, подними ноги.

– Как поднять? Куда? Ты, капитан, не перепутал меня с какой-нибудь прелестницей?