Ловя ртом воздух, Маккиннес выругался.

— Давай продолжай, паршивый трус! Подстрели безоружного, как это принято у вас, подлецов!

Малькольм запихнул пистоль за пояс своего черного килта.

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, чем возможность убивать украдкой. Но сегодня удача на твоей стороне, Маккиннес. У закона есть к тебе претензии.

— Закон? Да ты сумасшедший. Я убивал только англичан… Тех самых, что выгнали меня с моей земли.

— Сейчас твои земли принадлежат короне. Их конфисковали, когда ты отравил реку и весь скот лорда Ратледжа погиб… Как и его малолетний сын.

— К чему вся эта болтовня о короне? — недоверчиво спросил Маккиннес, в то время как Малькольм связывал его запястья у него за спиной. — Ты же урожденный шотландец! У тебя что, совсем нет гордости, парень? Почему ты не поддерживаешь восстание?

Малькольм промолчал, быстро затягивая узлы на запястьях мужчины.

— Из какого ты клана?

Малькольм по-прежнему молчал. На этот вопрос он не мог ответить, не испытывая определенного стыда.

Он повернул мужчину лицом к себе, придерживая за рубаху, и убрал скин ду [2] .

Маккиннес кинул взгляд на руку Малькольма.

— А, я все понял! Ты ни на что не годный отщепенец, мошенник, отвергнутый всеми кланами. Ты предал своих людей!

Маккиннес плюнул себе под ноги.

Малькольм едва не ударил его в ответ на оскорбление. Но Маккиннес был прав. Шрам на тыльной стороне его кисти говорил именно об этом. Он стал изгоем среди шотландцев, лишенным защиты и чести принадлежать к какому-либо клану. Он хуже, чем никто. Но тут уж ничего не поделаешь.

Изумрудные глаза Малькольма буравили лицо пленника.

— Я не присягал в верности ни одному клану. Шотландия, Англия… Не важно, кто заплатил мне, чтобы достать тебя. Лично я делал это исключительно ради удовольствия увидеть тебя на виселице.

— Мерзавец! — завопил Маккиннес, когда Малькольм резко потянул его за руку. И хоть он скрючился, приволакивая раненую ногу, его голос разнесся над верхушками деревьев по всему лесу. — Мерзавец!

Что ж, именно это имя и пришлось взять Малькольму Слейтеру.

— Шотландия? — недоверчиво спросила Серена. — Там же ничего нет, кроме овец и коров.

Сдерживая улыбку, Эрлингтон налил чай.

— Серена… Шотландия — неотъемлемая часть Великобритании, и то, что Британия на первом месте, — в этом есть и ее заслуга.

Она пожала плечами:

— Никак не могу понять, зачем тебя туда посылают.

Эрлингтон говорил размеренно, ровным тоном, взвешивая каждое слово, что было его характерной чертой.

— Война с Францией истощила британскую казну. И чтобы страну не накрыл кризис, парламент ввел еще один налог. Шотландцы жаловались, говоря, что дополнительный налог слишком обременителен для и без того обедневшего народа. Парламент, несмотря на это, остался непреклонным. И вот теперь вся Шотландия охвачена волнениями. Принц-регент попросил меня ослабить англо-шотландские трения, не дать перерасти волнениям в открытый мятеж.

— Но почему должен ехать ты? — спросила она, взяв чашку китайского чая с медом. — Как ты себя чувствуешь? Не надо тебе ездить так далеко, слишком щекотливое и беспокойное задание для тебя одного. Неужели нельзя было отправить кого-нибудь другого?

— Серена, ты же понимаешь. Если тебя просит твой принц, ты не можешь его ослушаться. Откровенно говоря, я даже рад этому поручению. К тому же это говорит о том, что тайный совет все еще верит в мои способности.

Серена увидела тень сожаления на его лице. Она накрыла его руку своей.

— Я верю в тебя, отец. Даже если взбунтуются овцы и коровы, я знаю, ты сумеешь найти компромисс.

На лице Эрлингтона появилась улыбка, когда он подносил дымящуюся чашку к губам.

— Мое дорогое дитя, я надеюсь, когда ты обживешься на новом месте, тебе там понравится.

Обживешься. Серена отставила чашку и беспокойно посмотрела на отца, наморщив лоб.

— Удивляюсь тебе, пап. Что, по-твоему, я буду делать, пока ты будешь взывать к разуму шотландцев?

Он пожал плечами:

— Да что угодно. Шотландия — очень красивая страна, с великолепными пейзажами.

— Ну а потом, когда я обойду все окрестности?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, здесь в Лондоне у меня свой круг общения, друзья, я буду очень по ним скучать.

— Ты самое очаровательное и прелестное творение Бога, с врожденной тягой к общению. Я уверен, ты вмиг обрастешь новыми знакомыми.