Никто и ничто.

И если переиздания все-таки осуществляются и будут осуществляться впредь, то означает это только одно: перед нами классик, по-своему близкий каждому поколению, задевший вечные струны человеческой души, актуальный всегда.

Таков Козьма Прутков.

Когда речь идет о двух авторах одного произведения, бывает интересно узнать, как они работали. Случай Козьмы в этом отношении совсем необычный. У него не два создателя, а четыре. Как делили они между собой своего героя?

Владимир Михайлович и Алексей Михайлович Жемчужниковы часто указывали авторство того или иного опекуна в рукописях или письмах. Другим источником авторства служат автографы произведений. В ряде случаев оно не установлено. И тем не менее большинство творений Козьмы Пруткова исследователи давно распределили между его создателями.

Этот список выглядит так:

Немецкая баллада

Разница вкусов

Поездка в Кронштадт

Мое вдохновение Аквилон

Проект: о введении единомыслия в России

К друзьям после женитьбы

Пятки некстати

Эпиграмма № III

Желание поэта

Безвыходное положение

В альбом красивой чужестранке

К толпе

Возвращение из Кронштадта

Защита памяти Косьмы Петровича Пруткова

Биографические сведения о Козьме Пруткове

Мое посмертное объяснение к комедии «Фантазия»

Разочарование

Осень

Древней греческой старухе…

В альбом N. N.

Стан и голос

Чиновник и курица

Сродство мировых сил

Помещик и садовник

Помещик и трава

Посмертное произведение Козьмы Пруткова

Эпиграмма № 1

Юнкер Шмидт

Письмо из Коринфа

Древний пластический грек

Память прошлого

Мой портрет

Незабудки и запятки

Азбука для детей

При поднятии гвоздя близ каретного сарая

Любовь и Силин

С того света

Честолюбие

Черепослов, сиречь Френолог

На взморье

Фантазия

Осада Памбы

Доблестные студиозусы

Желание быть испанцем

Звезда и брюхо

Кондуктор и тарантул

Цапля и беговые дрожки

Червяк и попадья

Блонды

Эпиграмма № II

Предсмертное

Философ в бане

Простуда

«Я встал однажды рано утром…»

«Сестру задев случайно шпорой…»

Некоторые материалы для биографии К. П. Пруткова

Выдержки из моего дневника в деревне

Многие из перечисленных произведений полностью или частично цитированы в нашем жизнеописании; поэтому теперь вы знаете, кого именно благодарить за доставленное удовольствие.

Из тридцати восьми индивидуальных сочинений 50 процентов приходится на долю Владимира Жемчужникова, 21 процент — Алексея Жемчужникова, 16 — принадлежат Алексею Толстому и 13 — Александру Жемчужникову. Так что количественно половина Козьмы Пруткова — это Владимир Жемчужников. Самый плодовитый из опекунов оказался и главным организатором прутковских публикаций, от журнальных подборок до Полного собрания сочинений.

Как мы уже могли убедиться, работали опекуны то индивидуально, то парами, а то и втроем. Но, так или иначе, Козьма объединил собой всю четверку и успел «попозировать» пятому брату, художнику Льву. Со временем домашняя забава вылилась в нечто, представлявшее всеобщий интерес. А еще позже стало очевидным, что государственный и частный быт вымы-шлейного чиновника и поэта отражает нечто очень важное в русской жизни и в русском характере вообще, какую-то их существенную константу, не зависящую от течения времени. Об этом в 1939 году в Белграде размышлял автор сонета «Прутков» Игорь Северянин: