— Пока только задать вопросы.

— Это хорошо. Мне нравится, что вы сразу в драку не полезли. Из вас выйдет толк. Так что вы хотели узнать?

— До того как ваших песиков увидел, хотел узнать одно, а теперь хочу узнать совсем другое.

— Что именно?

— Почему в этом районе города вдруг стало так тихо и спокойно? Обычно наличие исчадий ада дает противоположный эффект.

— Но я-то не исчадие ада, — улыбнулся подполковник. — Наоборот, я аду злейший враг, которого без присмотра оставлять нельзя.

— Враг ада и вот этих псов? — удивился Валентин. — Да.

— Тогда чего им стоит грызнуть вас этак ненароком?

— Они б и рады, но не могут. — Никольский окинул Валентина задумчивым и, как показалось юноше, сочувственным взглядом. — Значит, к лорду Хаарду вы отношения не имеете. Ах как нехорошо получилось. Даже не знаю, усложняет это все или упрощает. В вас есть сила, но… — Подполковник тяжко вздохнул и покачал головой. — Да, боюсь, не повезло вам, юноша.

— Вы так думаете?

— Уверен.

— Это угроза?

— Нет, сожаление. Вы красивый мальчик. Вам бы еще жить и жить, а вас зачем-то сюда занесло. Хотя кто знает? У вас действительно есть сила, может быть, и повезет.

— Кому?

— И мне, и вам. Так в каком ключе будем вести беседу? Под протокол официально или за рюмкой чая посидим?

— Сначала попробуем официально, — спокойно сказал Валентин. — Предъявите, пожалуйста, ваши документы.

— Засомневались в моей личности? — хмыкнул Никольский.

— Для лежачего больного с переломом позвоночника в трех местах вы чересчур шустры. Хочу убедиться, что имею дело именно с Никольским Вячеславом Тихоновичем.

— Резонно, — кивнул подполковник и начал рыться в ящике стола. — Вас какие документы интересуют: настоящие или липовые?

— У вас и такие есть?

— Разумеется. — Никольский выложил на стол паспорт и военный билет. — В данный момент я пользуюсь вот этими. Любую экспертизу пройдут.

— Вы в этом уверены?

— Разумеется.

— Почему?

— Потому что липовые в них только мои фамилия, имя и отчество. Все остальное настоящее. Паспорт выдан Рамодановским ОВД Московского района, военный билет тоже здесь, в военкомате. Я боевой офицер и свои погоны честно заработал. Хотите проверить?

— Нет, — мотнул головой юноша, — почему-то верю. Давайте те документы, где ваше настоящее имя стоит.

— Пожалуйста. — Подполковник выудил из стола старомодную папку с тесемками и подтолкнул ее к Валентину.

Юноша приподнялся, взял папку, плюхнулся с ней обратно на диван, развязал тесемки.

— Вы что, шутить изволите? — разозлился он, уставившись на ветхий, пожелтевший от времени листок, на котором отчетливо виднелись тонкие, темные полоски на местах сгиба. Документ неоднократно складывали вчетверо, прежде чем он оказался в руках юноши. Это действительно был паспорт. Паспорт печатного образца девятнадцатого века, заполненный выцветшими чернилами. Паспорт, выданный Рамодановской городской управой в тысяча восмьсот шестьдесят первом году на имя Гордеева Никиты Ивановича.

Юноша внимательно вчитывался в строки, спотыкаясь на словах с дореволюционной ять, и только головой качал. — Время рождения или возраст: 18 л. Вероисповедание: православное. Род занятий: кузнец. Отношение к воинской повинности: прочерк. Подпись: неграмотный. Рост: 2 аршина 7 вершков…

Валентин поднял на подполковника глаза.

— А более убедительного документа у вас на руках нет?

— Извините, юноша, — развел руками подполковник, — выписку из церковно-приходской книги предоставить не могу. Да, собственно, зачем она мне была нужна? Простому люду настоящие паспорта выдавать начали! Крепостное право отменили. Если б вы знали, как я был горд, получив эту бумажку! Молодой, красивый, и самое главное — свободный! Могу идти куда хочу, и ни Сильвестр Петрович, помещик наш, ни управляющий его, скотина, мне отныне не указ!

— Хотите сказать, что вам… — Валентин начал делать мысленные подсчеты.

— Сто шестьдесят семь лет, — подсказал подполковник.

— Вы неплохо сохранились. Какие консерванты в пищу добавляли?

— Магические, — улыбнулся подполковник. — Правда, добавлял не я, а особая служба имперского управления, но это неважно.

— Интересно. А давайте, э-э-э… даже не знаю, как к вам теперь обращаться…

— Вячеслав Тихонович. За последние двадцать лет я к этому имени привык.

— Хорошо. Мне тоже так будет удобно. Давайте, Вячеслав Тихонович, просто потолкуем. Я вижу, вы настроены на откровенность, так что вариант беседы за рюмкой чая сейчас более уместен. Расскажете о себе, то да се…