Не надо считать меня идиотом. Не верил я таким байкам раньше. Не верю и сейчас. Вовик, по ее же рассказам увлеченно «играл в доктора» и очень плотно «сидел на игле». Поэтому ни каких денег тем более тех, на которые приобретается оптовая партия наркоты, у него быть не могло по определению.

Алиция все более нетерпеливо посматривала на меня, ожидая моей благосклонной реакции, а главное финансовой помощи в ее безвыходной ситуации.

Как только мог, старался растянуть возникшую паузу.

Смотрел на нее с хорошо отрепетированной печальной тоской и горьким сожалением. Пересел со стула в кресло. Уже там тоскливо качал головой и тяжело вздыхал (только что, не курлыкал отлетающим на чужбину журавлем) сочувствуя ее невыносимой бабьей доле.

В конце концов, вздохи закончились и вся эта комедия стала приобретать просто неприличный, гротескный характер. Пришлось резко сломать паузу.

Достав из кармана замызганных брюк упитанную пачку долларов, на всякий случай переспросил: «Тебе хорошо видно?»

По тому, как задрожало ее одутловатое лицо и загорелись бенгальскими огнями выцветшие глаза, понял, что хорошо.

— Они твои, — излучая добро и мир во всем мире, сказал я ей, еще плотнее сжимая пачку.

— Спасибо большое, — ее слабенькая рука вцепилась железной хваткой в мою пытаясь ее разжать. Казалось, что сейчас она начнет помогать себе зубами и отгрызет-таки мне руку.

Для этого тебе придется, выполнить одну мою просьбу… Вывезти Конрада на его родину, — ее хватка ослабла, я же продолжал торг. — Деньги получишь в самолете, когда он поднимется в воздух и пересечет воздушную границу.

Она явно была не готова к такому развитию событий.

Стала мне рассказывать, что это невозможно. Что нормальное образование для сына, она напирала на слово «моего», можно получить только в этой стране. Привела еще массу беспроигрышных аргументов. И закончила выступление тем, что она где-то читала, что здесь всем дается шанс.

— Я с тобой торговаться не собираюсь. Имеющиеся для Конрада возможности и шансы, видел своими глазами — без нажима сообщил я ей и для убедительности, еще раз продемонстрировал стопку кредиток. — С такими деньгами, счастье может быть всюду.

— Сколько здесь? — она судорожно сглотнула набежавшую слюну.

Алиция беспощадно боролась сама с собой.

— Пятнадцать тысяч, — оглянувшись, шепотом сказал я. — Даже больше… Наличных долларов.

— За чей счет билеты? — так же шепотом спросила она меня.

Борьба не прекращалась ни на минуту.

— За мой. И не из этой стопки, — успокоил я ее.

— Давай для ровного счёта двадцать и я согласна, — расцветая на глазах сообщила она мне об очередной своей грандиозной уступке и подумав добавила. — Я вынуждена пойти на этот шаг ради счастья нашего сына.

Заказал три билета на авиарейс в родные места.

С моим паспортом моряка, пробиваться с оружием через кордоны и засеки пограничников у меня и в мыслях не было. Хотя рисковать придется. Накупив всякого барахла в качестве подарков родне, сдал несколько сумок в багаж.

Позвонил матери в Тверь, попросил ее, чтобы встретила часть блудного табора.

Сам не полетел вместе даже не потому, что волновался за свои документы, они были настоящие. Очень уж не хотелось своим присутствием в самолете подвергать опасности близких людей. Усевшись «во чреве реактивной птицы», пришлось имитировать желудочные колики и спазмы, после чего меня с криком: «Пассажиру стало плохо» демонстративно уложив на носилки, потащили в машину скорой помощи.

Под звук сирены, сделав какие-то инъекции, машина мчалась больницу. Удобно развалясь в скорой помощи, я представлял себе, как самолет с двадцатиминутным опозданием, связанным с тем, что больному требовалось «сходить до ветру» завывая, ушел ввысь. С тихой, счастливой улыбкой идиота, как вспышки фотобликов, вспоминались короткие мгновениях семейной жизни.

Когда еще, мне удастся пожить рядом и ладом, с сыном и Алицией? Судя по всему не скоро. Работа у меня нервная, народа желающего мне не дать эту работу сделать много. Поэтому пользовался моментом — жил с бывшей супругой совместной жизнью.

Эти славные размышления были нарушены приездом в больницу. Там, ушлый медперсонал, выяснив, что платить за мое лечение в нормальных условиях некому, а я «потерял свой страховой полис». Если вспомнить, как я пробрался на территорию временно занятую капиталистами, то его у меня и не было никогда. Предложили на выбор — или полежать в коридоре пару недель, пока освободиться койко-место, или уматывать отсюда и не занимать носилки. Выбрал второе.

После выхода на волю из пропахших хлоркой больничных хором решил заняться фигурным катанием в дорожной пыли. Пока таковую искал, добрался до местного парка. Необходимо было собрать мысли и успокоить эмоции.