Шрифт:
Он опухшим, искусанным от боли языком покачал из стороны в сторону. Наверное, это означало полное отрицание моего предложения.
— Ладно, шучу.
Чтобы привести его в чувство, показал ему пистолет, из которого он стрелял в бедного парня. В доступной форме рассказал про отпечатки пальцев. После этого быстро сбегал в комнату покойного и там оставил пистолет.
Ох, и загорюнился мастер провокаций и подрывной работы среди меня — мирного населения. Чтобы он уж совсем не расстраивался и не убивался над своим провалом и окончанием блестящей карьеры агента, мне пришлось начать колдовать и заниматься ворожбой.
На время стал добрым волшебником.
Похимичив над приспособлениями покойного экстремала, у меня получился славный «компот». Вместительный шприц впитал в себя загадочный раствор… И я вкатил расстроенному агенту, дозу «хорошего, кратковременного настроения». Героин действует, практически на всех одинаково. В нашем случае активных поисков счастья, также осечки не было.
На часах было половина шестого. Два часа мы с Альфонсо отвели на отдых. Ему было хорошо, а я, как и каждый стратег жутко сомневался. В результате не смог нормально отдохнуть.
Злой, невыспавшийся, угрюмый… С опухшим от ночных бдений лицом. Только к восьми утра, принял окончательное решение.
Еще одна инъекция счастья лично для Афони.
У принца появилась загадочная улыбка. Напряжения, как рукой сняло. Походка приобрела легкость.
Напялил ему на башку свою маску, подаренную в больнице. Пообещал еще укольчик. И мы пошли с ним заниматься своими делами.
Отправились как два лучших друга в банк за деньгами.
Пока я получал свой чемодан мой приятель со счастливой улыбкой сидел в холле. Там же я передал ему поклажу и сообщил, что если он отнесет его во-о-он в тот автомобиль, показал в какой, он сможет надеяться на получение следующей дозы.
Афанасий вышел из банка с целым чемоданом денег. Сел в указанный автомобиль. И разнесло его, вместе с деньгами, в клочья.
Наблюдая со стороны за взрывом, удивился мастерству Ассенизатора. Практически вся сила ушла вверх. Были покорежены только стоящие рядом машины…
Что говорить? Мастер. Не зря гребет такие деньги.
Хорошо бы и его туда же. Но, как не хочется рассчитаться за гибель Алиции, а нельзя. Терпи.
Только он, собака чабанская, мог подтвердить мою насильственную кончину. Поэтому, гуляй пока, рванина… Глядишь и свидимся. Шарик у нас один. И жизнь, постоянно дарит нам разные интересные открытия и встречи. Может и встретимся?
ГЛАВА 33
Больше ничего меня не задерживало в этом городе, бывшей колыбели революции.
Один чемодан с деньгами я потерял. Оставшиеся, с более чем полуторацентнерами печатной продукции казначейства США, остались лежать здесь, даря мне призрачную надежду чувствовать себя богачом.
Можно было прямо сейчас, начинать пускаться во все тяжкие… И гордо умирать от цирроза печени. Однако с деньгами этого делать уже не хотелось.
На своей шкуре, печалясь и тоскуя, я еще раз познал верность утверждения, что не все богатые люди живут счастливой жизнью. Забрав пару килограммов денежной наличности, на перекладных, галопом по Европам, отправился в родимую сторонку.
Там моя семья, мой мальчик и родные корни.
Смотрел на себя в зеркало. Ни черта мое лицо не изменилось. Как были славянские скулы так все и осталось. Такое ощущение, что мне, как какой-то голливудской звезде, подправили кое-что в изображении, убрали морщины, увеличили лоб. Но остался я прежним, только выглядеть стал чуть здоровее…
Добрался через всю матушку-Россию к своим границам, а там марш-бросок и через двое суток отчий дом.
Бывший начальник Курдупель, хмуря брови и выправляя мои документики, смог устроить меня в местный спецназ. Сейчас в звании капитана являюсь штатным снайпером. Среди товарищей пользуюсь заслуженным уважением. Неоднократно, за выполнение сложных заданий поощрялся командованием части. Представлен к правительственной награде. Правда и фамилия у меня другая, и на людях появляюсь я только в маске.
Но не надейтесь, петь арию «мистера Икса» я не буду.
С сыном полное взаимопонимание и самая нежная дружба.
Иногда воюю с матерью. Она до сих пор не хочет понять, что в присутствии ребенка моего сына, бить боевого офицера, угощая его подзатыльниками, противоречит понятиям добра и справедливости.
Как не горько, как не стыдно осознавать себя полным дураком, а приходиться. Меня опять, в который раз использовали в качестве расходной фигуры, сложной шахматной партии.