Монмутский Гальфрид
Шрифт:
Мужа ища, – и вот пред собой увидел источник
И Мерлина над ним, на мягких сидящего травах.
145 Горькие пени свои в таких речах изливал он:
«Ты, что царишь надо всем, почему ты так не устроил,
Чтоб не делился год на четыре времени, отче?
Право весны – приносить цветы и листья с собою,
Лето растит урожай, плодами осень богата,
150 Но ледяная зима приходит вслед, пожирая
Все и вся, а с собой несет только ливни да вьюги.
Что только есть, мешают всему зловредные бури:
Почва пестрых цветов взрастить из-за стужи не может,
Нет на дубах желудей, а на яблонях – яблок пунцовых.
155 Вот бы не стало совсем зимы и снега седого,
Лето настало бы вдруг, иль весна, и кукушка вернулась,
И Филомела, чья песнь утешает скорбные души, [8]
И голубок, что хранит в чистоте союз полюбовный;
Вот бы средь свежей листвы запели хором согласным
8
По древнегреческому мифу, сестры Прокна и Филомела были превращены богами одна в ласточку, другая – в соловья. Филомела в поэтическом языке – соловей.
160 Прочие птицы, что мне переливами слух услаждали
В дни, когда новых цветов ароматы земля источала
Средь зеленеющих трав, и ручьи журчали негромко,
И над моей головой в листве стонала голубка
Голосом, звавшим ко сну, напевавшим дрему на очи».
165 Слушал Мерлина гонец, а потом прервал его пени
Звуком кифарных ладов, – ибо нес он кифару с собою,
Чтобы безумного так приманить и смягчить ему душу.
Перебирать по порядку он стал печальные струны
И, затаившись, запел тихим голосом песню такую:
170 «О безутешный стон опечаленной Гвендолоены! [9]
О непрестанный плач вечно плачущей Гвендолоены!
Краше жены, чем она, в краю не бывало Валлийском,
Что белизной побеждала богинь и лист бирючины,
Вешних роз лепестки и пахучие лилии луга.
175 Юная слава весны в ней одной лучами светилась,
Яркая звезд красота в очах ее пребывала,
Дивные косы ее сверкали золотом чистым.
9
В «Истории» Гальфрида у Мерлина жены не было. Имя «Гвендолена» упоминается в «Истории» в гл. 24 – 25. «Гвен» по-валлийски – «белый».
Сгинуло, сгинуло все, красоты не осталось в ней боле:
180 Сгинул румянец лица, не сияет плоть белизною.
Стала не тем, чем была, она от горестей многих.
Ибо неведомо ей, где же вождь и жив ли доныне
Или скончал свои дни. Той порой несчастная вянет,
Чахнет день ото дня, от долгой скорби истаяв.
185 Плачет с ней наравне Ганеида и сетует с нею:
Всё безутешно она об исчезнувшем брате тоскует.
Плачет по брате одна, другая по муже, и обе
Плача никак не прервут и часы в печали проводят.
И не едят, и не пьют, и ночами блуждая по рощам,
190 Сна не знают они: такое снедает их горе.
Так же сидонянка встарь горевала Дидона, увидя, [10]
Как отчаливал флот, как спешил Эней удалиться,
Или когда Демофонт в назначенный срок не вернулся,
Так же слезы лила и стонала бедняжка Филлида, [11]
195 И Брисеида так в разлуке с Ахиллом рыдала. [12]
10
Сидонянка здесь – финикиянка. Дидона – дочь тирского царя Бала, основательница и царица Карфагена. Когда после гибели Трои корабли Энея прибыли в Карфаген, Дидона полюбила Энея. Эней, по велению Юпитера, отплыл в Италию, а Дидона покончила с собой (Вергилий, «Энеида» IV, 585 сл.).
11
Греческий герой Демофонт, возвращаясь из-под Трои, был занесен ветрами во Фракию, во владения юной царицы Филлиды Демофонт и Филлида полюбили друг друга. Демофонт отплыл в Афины, пообещав вернуться. Филлида не вынесла ожидания и зачахла. Боги превратили ее в миндальное дерево. Когда Демофонт вернулся, ему показали сухое миндальное дерево. Демофонт обнял дерево, и оно покрылось зеленой листвой (древнегреческая мифология). Этот сюжет был обработан Овидием («Героиды»).
12
Брисеида – дочь одного из царей союзников Трои, в качестве военной добычи попала к Ахиллу. Ахилл был вынужден отдать Брисеиду вождю ахейцев Агамемнону («Илиада», I, 345 сл.). Более поздними античными авторами любовь Ахилла и Брисеиды была опоэтизирована («Овидий», «Героиды»).
Так сестра и жена пылают и сетуют обе,
Муки горькие их до глубин души истерзали».
Посланный так напевал, по струнам печальным бряцая,
Мужу вещему слух лаская ладами, чтоб мягче
200 Стала его душа и певца бы он радостно встретил.
Быстро поднялся Мерлин и к юноше с речью веселой
Сам обратился, его попросив, чтобы снова на струны
Он персты возложил и те же стихи повторил бы.
К лире персты подносит певец и, что велено было,
205 Снова поет, и лады укрощают мало-помалу
Ярость безумья в душе, плененной сладостью струнной.
В память приходит Мерлин и, подумав, кем был он когда-то,
Сам дивится себе и клянет ума помраченье.
Прежние чувства к нему и прежний разум вернулись,
210 Имя услышав сестры, он стонет, верностью тронут,
Стонет и о жене, обретя рассудок и разум,
Просит, чтоб ко двору Родарха его проводили.
Повиновался гонец и, леса немедля покинув,
Радостно входят они в королевскую вместе столицу.