– Как всех.

– А он тебя не чувствует. Заметил?

– Не обратил внимания.

Эл поднял палец вверх.

– Это тоже важно.

– Вы о рисунках не успели поговорить, - напомнил Дмитрий.

– Еще предстоит, - обреченно отозвалась Эл.
– Дождусь, пока сам начнет спрашивать. Знала, что так будет. Молчать уже нельзя.

– Эл, у нас переброска через шесть дней. Может, зря ты ему рассказала именно сегодня.

Эл потянулась к папке и, порывшись в ней, достала лист. Она присела на угол стола и повернула изображение, показывая его Дмитрию.

– Это Вена, - он поморщился. Эл догадалась, что ему снова больно. Но Дмитрий смог удержаться и добавил.
– Покушение.

– Самадин видел нас. И видел того, кто стрелял в меня.
– Эл потыкала пальцем во фрагмент изображения.
– Запомни этот облик. Нали подсунула его к остальным рисункам.

– Ты никому не показала финал. Где третья папка?

– У Тиамита. Он сейчас их изучает.

– Это только рисунок, - усомнился Дмитрий.

– Нали - антрополог. Для нее чтение лиц - это как дышать. Она меня сразу распознала. И Нику тоже. Она точно очертила лицо, черты не гармоничные для человека. Я позволила всем думать, что убийца из Службы Времени. Но кому там покушаться на меня и зачем? Времена и нравы не те. Об экспедиции в Вену знали единицы. Я проверила всех досконально. Даже милейшего Дубова. Никто в Службе к покушению не причастен.

– А как же Эрик?

– Эрик? Интересный вопрос. Он в будущем. Узнать нельзя. Запомни черты лица, сравни с другими рисунками. Нали не ошиблась. Так выглядят существа из самого развитого мира моего отца. Он нашел нас в прошлом Вот работа для Хранителя. Я не закончила разговор с Аликом, ему важно быстро осмыслить новость. Плохо если он начнет артачиться. Мне нужно в город возвращаться. Игорь с Олей Нику за шиворот, наверное, держат. Побудь с ним. Сможешь? Алик хоть и злой сейчас, он не станет делать резких движений. Я знаю, как тебе сложно с ним. Можешь на глаза ему не показываться, следи издали.

Дмитрий осмотрелся и грустно вздохнул.

– А знаешь, мне его жаль. Он надеялся на мирную жизнь. Дом купил.

– Не дави на больное, а. Я не помню, когда я ему дала эту надежду. До видения все было другим.

Эл собиралась уходить, Дмитрий исподволь следил за ней. Отпускать ее одну не хотелось.

– Погоди.
– Он помог ей надеть куртку.
– В бардачке машины есть ствол. Меч из багажника я заберу.

– Ладно тебе. Ничего со мной не случится. Меч забирай, только от Алика спрячь.

– Нечего было мне рисунок показывать.

– Не превращайся в параноика.

Дмитрий деловито застегнул ей молнию куртки до самого верха.

– Опоздала с советами.

Эл улыбнулась.

Они дошли до гаража. Эл вывела машину во двор. Она демонстративно добыла из бардачка пистолет.

– Это же моя "беретта"? Где ты его взял?

– У Алика в квартире. Документы то же в бардачке.

– Ну, ты даешь!

– Привыкай. Какое есть, все равно - оружие. Как рука?
– спросил он.

– Нормально. Мы приедем часа через четыре-пять, если пробок не будет.

– Четыре часа?
– Дмитрий сморщился.

Трудно понять, что ему не понравилось: местные скорости, ее отсутствие, четыре часа рядом с Аликом. Эл не хотелось вникать. Она уехала, ощущая внутри опустошенность.

***

Когда Алик вышел за калитку, первым порывом было возвратиться и учинить скандал. Ему хотелось бурного выяснения отношений. С ним творилось нечто трудно поддающееся описанию. Это было крайностью, а крайностей он старательно себе не позволял. Эмоции захлестывали. Обрывки разговора крутились в голове и подстегивали возбуждение. Казалось мозг вскипит от напряжения. Одна часть его души бурно протестовала, с ней спорило его подсознание. Он не хотел этой правды. И что лучше: знать или не знать - он не решил.

Он не повернул назад, припомнив, как повел себя Дмитрий. Алик помнил его бешенное поведение. Как в прошлые времена - драки не миновать. После кризиса Дмитрий мог повести себя как угодно. Хоть он не выглядел безумным, но Алик хорошо помнил, что творил друг в порыве бешенства. Алик сам был взвинчен до предела, если они схлестнуться - последствия могут быть наихудшими.

Он двинулся быстрым шагом в сторону озера. Это была самая длинная дорога. Если пойти в другую сторону, в десяти минутах ходьбы - железная дорога и станция. И люди. Там были люди.

Он пошел, а потом побежал. Жар в груди, сердце колотилось, как взбесившееся. Нагрузка поможет успокоиться. Он рванул к воде, что было сил.

Холодный воздух утра его не успокоил, в этом краю улицы дома были пустыми, он никого не встретил. Он выскочил на берег, спрыгнул с небольшого обрыва, менее метра. Рябь на воде от ветра, маленькая волна, а ему хотелось бури, что бы гром грянул и ливень. Пространство ответило ему только не сильным порывом ветра. Он вспомнил Дмитрия. Вода успокаивает. У него в голове, в груди, в душе, повсюду все полыхало. Это был уже не гнев. Тяжело и плохо. Все его существо готово было взорваться, виной тому была уже не Эл. Что-то внутри него бунтовало, вызывая эту мучительную, неподдающуюся описанию бурю ощущений.