— Я даже и не думала, что мы делаем такие красивые вещи, — невольно вырвалось у Лизы. — Я даже всегда удивлялась, что у нас столько заказов, да еще из таких далеких стран, как Америка и Япония. Разве они сами такую ерунду не могут сделать?

Она тут же спохватилась и испугано посмотрела на Полонского, не обиделся ли он на слово «ерунда». Но он только засмеялся и вдруг, легонько обняв ее за плечи, повел на другую половину комнаты, где пока еще в беспорядке стояли вещи для сада и двора. На зеленом, как трава, ковре теснились удобные резные стулья и кресла, стульчики для детей, яркие качели, прелестные детские домики с террасами и гаражами, детские бассейны и песочницы в виде бегемотов, божьих коровок, улиток, разноцветные горки, садовые урны в виде стаканчиков с мороженым, крокодилов с разинутыми пастями, гномов, джентльменов в цилиндрах — в общем, всего не перечислишь. Лиза, которая отправляла в Америку в основном наборы пластмассовых контейнеров разной величины и подносы с крышками для тортов, была поражена разнообразием и красотой этих вещей. Она совершенно искренне восхищалась ими и одновременно страшно боялась, что он поймет, как ей приятно чувствовать его руки на своих плечах. Если бы он только обнимал ее из любви к ней, а не к своей продукции, какое это было бы счастье. И пусть даже и так, только бы это длилось подольше. Но он уже повернулся к остальным и, сняв руки с ее плеч, весело сказал:

— Предлагаю пойти пообедать.

Он отпустил рабочих, и они втроем с месье Стайбелем пошли в ресторан. Конечно, Лиза тут же опять начала решать, должна ли она заплатить за себя или нет, и еще, о чем она должна с ними говорить. Цены в ресторане были ужасные. Когда Лиза взяла в руки меню, то содрогнулась про себя. Но ее босс преспокойно выбрал одно из самых дорогих блюд и порекомендовал ей выбрать то же самое. Кстати, обед прошел довольно весело. Лизе не пришлось ни мучительно выдумывать темы для разговора, ни загадочно молчать. Сначала месье Стайбель очень смешно рассказывал, как, приехав в юности впервые в Италию, он решил перепробовать всю местную кухню и в ресторанах выбирал каждый раз новое блюдо с самым интересным названием, но в результате все время получал одни и те же макароны. Потом Полонский еще смешнее рассказал, как в детстве он с родителями побывал в Неаполе. Там на юге страны все ездят на мотоциклах, так как для них проще найти стоянку, чем для машины. Количество мотоциклистов на дорогах просто устрашающее. Машин, правда, тоже много, а вот правила движения не соблюдает никто. Никто не останавливается на красный свет, а уж о том, чтобы пропустить пешеходов на зебре, и речи не шло. В первый же вечер они с родителями вышли погулять по Неаполю. Дойдя до первого же перекрестка, они в недоумении остановились. По проезжей части шел сплошной поток машин, не останавливающийся ни на какие цвета светофора. Там, где не было автомобилей, свободное место заполняли мотоциклы, мчащиеся с устрашающим ревом на устрашающей скорости. Перейти улицу не было никакой возможности. Похоже, чтобы побывать на противоположной стороне, нужно было просто там родиться. Однако местные жители относились к такой экстремальной ситуации на своих дорогах гораздо проще. Полонские с ужасом наблюдали, как они, подойдя к краю тротуара, очертя голову бросались в самую гущу транспорта, умело лавируя между автомобилями и ловко уклоняясь от мотоциклов. Его бедная мама даже закрывала глаза, чтобы не видеть страшную гибель очередного смельчака. Но… ничего не случалось и, как ни странно, все кончалось благополучно. Тем не менее, они все-таки не решились перейти эту дорогу и свернули в сторону. Следующая дорога, к которой они пришли, была гораздо уже и ездили по ней, в основном, мотоциклисты. Немного постояв и понаблюдав за движением, его отец расхрабрился и решил, что здесь они все-таки пройдут. Выждав момент, когда на дороге немного прояснилось, он схватил сына за руку и, крикнув жене, чтоб она бежала за ними, бросился вперед. В это время мотоциклы снова двинулись на них сплошным потоком. Испугавшись надвигающихся на них ревущих монстров, мать схватила сына за другую руку и начала тянуть назад, умоляя мужа вернуться. Отец же продолжал тянуть его вперед, справедливо решив, что расстояние до следующего тротуара точно такое же, как и до того, что остался позади. Поэтому он рвался бежать вперед, а обезумевшая мать — назад. В общем, Полонский оказался в нелепой ситуации. Его прочно удерживали посреди дороги, прямо перед несущимися на него мотоциклами. К счастью, окончательно обезумев от страха, он с неожиданной силой вырвался на свободу и понесся вперед. Родителям ничего не оставалось, как бежать за ним. Потом они со смехом пересказывали эту историю друзьям, но он еще долго просыпался по ночам с криком «мотоциклы».

Когда они вернулись к стенду, их там уже поджидали две женщины. Даже если бы одна из них не держала в руке банку пива, Лиза бы все равно сразу поняла, что это Ширли. Высокая, худая, с короткой мальчишеской стрижкой и с почти мужским голосом, она идеально соответствовала портрету, который нарисовал Полонский. Вторая женщина, очевидно, Татьяна Сергеевна, была также высокой, довольно стройной, с приятным интеллигентным лицом.

Полонский по-дружески обнялся и расцеловался с обеими женщинами, и они тут же принялись обсуждать какие-то общие деловые проблемы, выяснять, кто из клиентов приехал на выставку, какие заказы могут поступить прямо здесь. Полонский с гордостью демонстрировал им новые образцы, выслушивал их мнение, а заброшенная Лиза молча стояла, обиженная, в стороне. Наконец, он вспомнил о ней и, извинившись, представил вновь прибывшим. Он объяснил, что Эльвира вообще-то работает с Америкой, и попросил помочь ей разговаривать с Ритиными клиентами. Обе женщины были, по-видимому, в курсе, почему Маргарита не смогла приехать. Они понятливо кивнули, и милая Татьяна Сергеевна сразу же заговорила с ней самым дружеским образом, а Ширли, скорее всего, всегда говорила со всеми одинаково. Она тут же привязалась к месье Стайбелю и стала ему показывать, куда, по ее мнению, нужно что переставить, и к Лизиному удивлению смогла в нескольких случаях переубедить его. Потом они все дружно принялись за работу. Женщины стали выставлять на кухонные столы наборы для специй, миски для смешивания салатов, контейнеры для хранения продуктов. На крышечках многих контейнеров были календарики. Положив что-нибудь в контейнер, хозяйка устанавливала поворачивающуюся стрелочку на дату этого дня и потом всегда могла проверить, сколько времени у нее хранятся эти продукты. Лиза невольно восхитилась удобством этого устройства. Вообще, после того, как она увидела, какие красивые и удобные вещи производит их фабрика, она стала с гораздо большим уважением относиться к Полонскому. Оказывается, он был не просто удачливым бизнесменом, но и специалистом, прекрасно разбирающимся в том, что производит.

Где-то часов в шесть практичная Татьяна Сергеевна сказала, что нужно сбегать в магазин, купить еду на вечер. В гостиничном ресторане, даже если они успеют до закрытия, к вечеру почти ничего не остается, да и дорого. Лучше купить продукты в супере и поужинать в номере. Вспомнив о ценах в ресторане, где они обедали, Лиза охотно согласилась. Ширли же только велела купить побольше пива. Татьяна пошла искать супер, а Лиза осторожно спросила у Ширли, не нужно ли купить продуктов также на Полонского и Стайбеля.

— Не волнуйся за них, — махнула рукой Ширли. — Они останутся ужинать в городе. Тут полно шикарных ресторанов, работающих до полуночи, но цены там не для нас. А для них будут в самый раз.

В половине восьмого они, наконец, окончательно все привели в порядок и усталые, но довольные оглядели свою работу. По мнению Лизы, красота получилась неописуемая, и все с ней согласились. Полонский поблагодарил их за помощь и, попрощавшись, исчез вместе со Стайбелем, а женщины поехали на автобусе в отель. Всю дорогу Лиза с некоторым злорадством представляла, какое впечатление на ее соседок произведет их ужасный номер, но к ее огромному изумлению, они остались совершенно спокойными. Ширли сразу же заметила проем в стене и лестницу, ведущую к спальням, а Татьяна Сергеевна совершенно спокойно спустилась вниз помыть руки, чтобы накрыть на стол. Вернувшись, она не сказала ни слова о своих впечатлениях, а принялась спокойно распаковывать и выкладывать еду. Более того, когда Лиза вместе с Ширли в свою очередь, спустились в ванную, та, заглянув по дороге в зловещую красную комнату, попросила выделить ей для ночевки именно эту, так как она обожает спать на двуспальных кроватях.

Вернувшись наверх, Лиза с удивлением обнаружила, что ярко освещенная комната с накрытым столом и работающим телевизором выглядит совсем не страшной, а, наоборот, уютной. Ей даже стало стыдно, когда она вспомнила, как по-дурацки вела себя вчера. Единственным утешением ей служило то, что и Полонскому, хотя он и храбрился, было тоже не по себе в этих апартаментах. И вообще, ночевать здесь втроем — это совсем не то, что ночевать одной, успокоила она себя.

На следующий день началась настоящая работа. С восьми утра они стояли у своего стенда, нарядно одетые, накрашенные, с бейджиками на груди, и, приветливо улыбаясь, встречали посетителей. Лиза сияла и улыбалась за двоих. Дело в том, что, встретив их утром, Полонский отвел ее в сторону и заговорщически сказал:

— Эльвира Викторовна, вы у нас тут самая молодая и хорошенькая, поэтому всех новых и самых важных клиентов я поручаю вам. Встречайте их, улыбайтесь, угощайте кофе и пирожными, показывайте образцы, дарите сувениры. Если они заинтересуются чем-нибудь серьезно, зовите Ширли и Татьяну. Они знают, что делать дальше.

У Лизы радостно забилось сердце. Он считает ее хорошенькой. Какое счастье. Но, чтобы не показать ему, какую радость вызвали в ней его слова, она ядовито спросила:

— А вы не боитесь, что я и им устрою какую-нибудь неприятность?

— Да ведь здесь как будто бы нет ни лестниц, ни подвалов, — засмеялся он. — Так что ваши возможности очень ограничены. В общем, давайте, дерзайте, — он по-дружески потрепал ее по плечу, кивнул и пошел к своему столу.

Его прикосновение вновь вызвало в ней бурю эмоций. Душа ее пела. В ее небогатой хорошими событиями жизни даже такой пустяк казался великой победой. Поистине это был ее день. Окрыленная, стояла она у барьера стенда, радостно улыбаясь каждому проходящему мимо посетителю. Когда-то великий испанский драматург Лопе де Вега сказал: «Если женщина считает себя красивой, она уже наполовину красавица». А Лиза всегда была хорошенькой. Просто ее вечная неуверенность в себе мешала ей поверить в это. Но ведь люди воспринимают нас не такими, какими мы есть, а такими, какими мы себя сами представляем. Получив подтверждение своей привлекательности еще и из уст любимого человека, Лиза поверила, что она красавица, а значит, и стала ею.