Все присутствовавшие столпились на другом конце крыльца и принялись, каждый на свой лад, обсуждать происходящее. Лишь один человек зашёл в дом и удосужился позвонить в местный милицейский участок, куда сообщил о происходящем.

Переговоры с милицией были прерваны новыми воплями с крыльца — медведь неожиданно обошёл весь дом с другой стороны, подобрался к группе людей и сделал короткий выпад в их сторону. После дополнительных переговоров с властью было принято решение: медведя, если возможно, отпугнуть, а если не удастся — отстрелять. После этого все мужчины дома выскочили на крыльцо с самым разнокалиберным оружием — от ракетниц до самозарядных карабинов армейского образца.

Биостанция озарилась выстрелами, как фрегат Нельсона в сражении у острова Тенерифе.

После того как первые беспорядочные залпы стихли, пришла пора подсчитывать убытки и прибыли.

Без сомнения, к прибылям можно было отнести тот факт, что медведь с территории станции исчез. Убытков даже на первый взгляд было гораздо больше.

Две пули калибра 7,62 пробили бак для воды, одна залетела в мастерскую и разбила точильный круг, а одна ракета упала в кусты в тридцати метрах от станции, и они начали пылать жарким пламенем.

С этим надо было срочно что-то делать, и со словами «нет худа без добра» один ихтиолог, наполнив ведро под струйкой, сочившейся из пробитого бака, направился в кусты.

Когда я это увидел, то последовал за ним, прихватив дробовик 12-го калибра. Уже совершенно стемнело, но при свете огня я разглядел медведя, стоявшего прямо в метре за горевшим кустом. Он тоже разглядывал нас.

Медведь, пришедший к биостационару в Марково и убитый там.

А затем бросился вперёд прямо через огонь. После первой пули он развернулся на месте и бросился в кусты, но вторая перебила ему крестец и он только пополз прочь, пока третья пуля не прекратила его мучений.

Когда мы перевернули его на спину, то обнаружили, что это был крупный самец. Видимо, в значительной степени этим и объяснялось его бесстрашие и агрессивность.

Другой случай, когда медведь неспровоцированно напал на группу из двух человек во время гона, произошёл на побережье Охотского моря, в 80 километрах северо-восточнее Магадана в самом начале июня.

Я обнаружил на берегу бурого медведя средних размеров, который раскапывал гальку в поисках спрятавшихся там рачков-бокоплавов. Ветер дул благоприятно, и я решил подойти к нему поближе и сделать несколько снимков с красивым общим планом. Для этой цели нацепил на свой Nikon-801 300 мм объектив и двинулся к зверю. На груди у меня висел СКС с открытым прицелом. Вообще, СКС из-за своего удачного расположения передней антабки очень удобен для быстрого вскидывания из положения «на груди».

На первый взгляд всё складывалось довольно удачно. Ветер дул боком, шелест волн заглушал мои шаги, медведь копался на фоне живописного булыжника, на котором сидели чайки. Я подошёл на семьдесят метров к зверю и решил дальше не приближаться. Потом сделал несколько кадров и решил чуть-чуть сменить ракурс. Одновременно я не переставал оглядываться, как делаю это постоянно в местах концентрации зверей. Не раз и не два ко мне во время такого скрадывания подходил в упор другой медведь, и дважды только винтовка спасла меня от по-настоящему серьёзных неприятностей.

В то время как я оглядывался вокруг, я несколько потерял контроль за точкой исходного наблюдения, и сидевшие на камне чайки увидели меня и поднялись в воздух.

Медведь, даже не поглядев в мою сторону, медленно побрёл по берегу, а затем метрах в трёхстах повернул к сопке и скрылся в стланике.

Я махнул рукой своему помощнику Руслану Кастоеву, и он подошёл ко мне. Нам надо было найти чёткие отпечатки следов этого зверя, чтобы можно было сопоставить их с другими следами медведей в этом же районе. Для того чтобы сфотографировать следы, я снял длиннофокусный объектив и нацепил стандартный. Фотоаппарат же остался висеть на шее. Мы беседовали долго и громко, и силуэты наши хорошо прорисовывались на фоне серой воды Охотского моря.

Вдруг в какой-то момент (а с медведями это часто бывает — вдруг) я краем глаза увидел, что по склону сопки идёт медведь и очень подозрительно приближается к нам. Тут же сообразил — ветер изменился, и зверь, поймав наш запах, повёл себя очень нетипично — вместо того, чтобы уйти подальше, он начал по запаху подходить к нам, тем более что, несмотря на своё слабое зрение, он мог нас различать на фоне прибоя. Тем не менее я решил, что у нас есть ещё возможность избежать неприятностей. Я заговорил с Русланом намеренно громким голосом, отошёл от него подальше. У меня на мгновение появилась мысль, что зверь принял нас, стоящих вместе, за какое-нибудь крупное четвероногое, поэтому это действие было призвано подчеркнуть, что мы, во-первых, люди, а во-вторых, нас двое. С другой стороны, против этой гипотезы говорило то обстоятельство, что он шёл чётко по ветру, а уж ветер-то должен был подробно рассказать медведю о том, кто появился на этом отрезке берега.

Медведь сам по себе…

Ещё ничего не подозревает.

Поэтому я чётко объяснил Руслану наше положение, и мы ускоренным шагом двинулись по кромке воды туда же, откуда пришли. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что медведь ускорил темп своего движения и пытается зайти спереди. Едва до него осталось тридцать метров, я громко закричал, а Руслан выстрелил у него над головой из двустволки 12-го калибра.

Медведь присел, а затем, не торопясь, но шустро, двинулся вперёд, громко рыча. В этот момент я как раз поднял к лицу фотоаппарат и начал снимать левой рукой, а правой развернул СКС в сторону зверя. За моей спиной студент Кастоев постоянно говорил: «Михаил Арсеньевич, он уже рядом, он совсем рядом!»