И, кажется, его визави это понял. Хотя в выпуклых, желтовато-бурых с огромными бездонными зрачками глазах ничего и не отразилось. И выражение его лица, если можно назвать лицом застывшую зеленоватую маску с тонкими губами, едва заметным носом и лишенную напрочь ушей, обрамленную плотно прилегающей к коже тканью серебристо-синего оттенка, не изменилось.

— Напрасно утрируешь, — сказал в ответ Ведущий, делая то приветственный, то ли запоздало разрешающий садиться жест тонкокостной изящной и очень длиннопалой кистью левой руки. — Мое наименование — всего лишь обозначение должности, если судить по людским меркам. И вежливость наша отличается от человеческого чинопочитания и подобострастия…

— Ладно-ладно, — с нарочитой небрежностью отмахнулся Егор, отмечая про себя, с какой легкостью выговаривает его собеседник такие сложные не только для понимания, но и для его голосовых связок слова. — Так что же привело сюда Величайшего из ныне живущих? Какой такой неразрешимый без жалкого человеческого разума вопрос заставил его предпринять длительное и опасное для здоровья путешествие в холодные и безводные страны?

— Мы никогда не относились так к людям, — спокойный тоном, но все тем же нечеловеческим голосом возразил Ведущий, будто бы не понимая иронии и легкой издевки Воронца. — Ваш разум равноценен нашему. И никакой опасности в таком костюме я не подвергаюсь…

Странный гость коснулся кончиками зеленоватых пальцев своей груди, будто указывая на серебристо-синеватый комбинезон, плотно охватывающий кожу вокруг остающихся открытыми запястий и лица. Ног его из-под стола видно не было, но Егор знал, что там, внизу, защитный комбинезон заканчивается разлапистыми, жесткими сапогами, больше похожими на ласты.

— В этом костюме я могу больше десяти дней пребывать на открытом воздухе, — продолжил Ведущий, будто зачитывая техническое описание. — При перепаде температур от плюс сорока до минус сорока… при больших температурах — на меньший срок…

— Думаю, что все-таки ты появился здесь не для того, чтобы похвастаться своим новым костюмом? — не удержался и снова съехидничал Егор.

— Нет! У меня есть к тебе разговор, — то ли сдерживаясь из последних сил, то ли в самом деле не понимая ехидства и иронии плановика, сказал Ведущий, многозначительно поднимая левую руку вверх, будто сигнализируя о чем-то важном. — У всего нашего народа есть к тебе взаимовыгодное поручение.

Насторожившийся с первой же секунды встречи и старательно прикрывающий свою настороженность под маской иронии Воронец в этот момент немного растерялся от такого неожиданного откровения. Еще никогда в истории взаимоотношения двух рас, двух совершенно различных разумов, амфибии так открыто и незатейливо не признавались, что без человека не могут решить свои, а может быть, и не только свои, проблемы. До сих пор, уже не одно, не два столетия, всё было иначе, и люди, особенно обитавшие поблизости с земноводными, очень часто обращались к стоящим на более высокой ступени развития существам с теми или иными просьбами о помощи.

— За такую взаимовыгодность еще лет двести назад сжигали на кострах, — пробормотал Егор, бессмысленно затягивая время, ибо даже близко предположить, чем же он может помочь амфибиям, жителям в основном теплых морей и песчаных отмелей, Воронец не мог, во всяком случае, в данный момент.

— Это ваши суеверия и обычаи, — отрицательно качнул головой Ведущий, четко отделяя слова друг от друга. — Мы их никогда не одобряли, но не считали нужным навязывать свои устои. Очень хорошо, что теперь это осталось в прошлом, и люди, хотя бы внешне, перестали считать нас посланниками неких Темных Сил, Сатаны, Иблиса или шайтана, кому из вас как больше нравилось. Но я преодолел в самом деле очень значительное расстояние вовсе не за тем, что бы вести теологические разговоры…

— И чем же я могу помочь могущественной и грозной расе? — бесцеремонно перебил Ведущего Егор, начинающий слегка злиться на самого себя за неожиданно случившуюся информационную беспомощность. — Тебе наверняка известно, что со службы я ушел шесть лет назад…

— Ты можешь обмануть ваше тайпо, разведчиков других человеческих стран, но не наших наблюдателей и аналитиков, — в ответ перебил его нежданный гость. — Ими же, в один голос, было сказано, что твой уход — всего лишь маскировка, камуфляж, притворство. Ну, и еще — отдых от изнурительного и часто безрезультатного труда.

— Хорошо, — неожиданно безропотно согласился Воронец, склоняя голову, будто винясь в чем-то перед собеседником. — Не будем хвастаться друг перед другом своим проникновением в чужие тайны и проницательностью аналитиков.

— Не будем, — согласился Ведущий и быстро достал откуда-то из-под стола, видимо заранее подготовленный черный планшет размером примерно в два обыкновенных листа писчей бумаги и толщиной в пару человеческих пальцев. — Подойди ближе, ты должен это увидеть…

Если Егору и не хотелось приближаться к амфибии, то он никак не показал этого, неторопливо встав со стула, откинув в стороны полы плаща и шагнув к столу.

Тем временем Ведущий, совершенно не обращая внимания на приближающегося человека, что-то быстро и уверенно набирал на маленьком пультике, усыпанном разнообразными кнопками, которые в основном были украшены стрелками и принятыми в обществе амфибий значками синего и красного цвета. Мигнул и засиял сперва ярко-зеленым, а потом спокойным синеватым фоном экран планшета, и подошедший к столу Егор, уже заинтересованно разглядывая прибор, спросил:

— Что-то новенькое? Раньше у вас таких штучек не было…