Через полчаса ему удалось добраться до поворота. Обхватив согнутыми в локтях руками торчащий из земли столбик, Игорь Витальевич некоторое время отдыхал, успокаивая бешено колотившееся сердце. Потом примерился, резко оттолкнулся и торпедой поплыл к забору, который ограждал институтский корпус.

В вестибюль Одинцов проник, когда солнце стояло высоко над домами. Измученный борьбой со ступеньками и дверью, он, однако, не стал задерживаться, и после нескольких неудачных попыток въехал в экспериментальную лабораторию.

Федорыч, окруженный остовами разбитых приборов, лежал в углу и что-то невнятно бормотал. Разбираться в том, не сошел ли вахтер с ума под бременем тяжких испытаний, Одинцов решил позже. Осмотревшись, он увидел протянувшийся от розетки шнур для электроплитки с фарфоровым изолятором на конце. Подогнав к нему металлическую станину от какого-то прибора, Игорь Витальевич, сложив ладони лодочками, приподнял ее и обрушил на изолятор. От короткого замыкания под станиной вспыхнули искры, затем раздался треск в распределительном щите и в лаборатории запахло горелым. Но Игорь Витальевич уже не обращал внимания на такие пустяки. Он стоял на ногах! Привыкнув к этому полузабытому ощущению, он осторожно сделал шаг, другой, притопнул и внезапно заплясал, неуклюже приседая, крича что-то бессвязно-ликующее. Затем, усталый, сел, привалился к стене и заснул под непрерывное и убаюкивающее монотонное бормотание Федорыча, оставшегося совершенно безучастным к происходящему…

Сейчас Игорь Витальевич живет и работает в Москве. Он академик, лауреат Нобелевской премии, руководит институтом Всесоюзного значения. Подчиненные уважают его за деловитость, энергию, хотя и посмеиваются втихомолку над одной странностью Одинцова: уходя домой, он всякий раз, как бы между прочим, оставляет на столике у вахтера коробок спичек.