Когда она, торопясь изо всех сил, вернулась на веранду в сопровождении Мануэля, несущего напитки на подносе, Нил уже ушел. Кэти не смогла скрыть разочарования.

— Как он мог?! — с обидой воскликнула девушка. — Знал же, что я пошла за напитками. Грубиян!..

— Кэти, милая, до сегодняшнего дня ты тоже не проявляла особой приветливости, — заметила тетя Грейс. — Так что его поведение вполне естественно. Нил пошел отмечать деревья, которые нужно будет, по его мнению, срубить. Он настаивал, чтобы мы срубили это великолепное махагони, которое выросло на крыше, но я знаю, ты ни за что не позволишь сделать это.

— Конечно, это же часть нашего дома.

Кэти смотрела, как Нил в глубине парка вырезает пометки на одном из роскошных старых деревьев острым перочинным ножом. Она стояла не двигаясь. Ей безумно хотелось, чтобы он вернулся к ним на веранду или хотя бы посмотрел на них, улыбнулся и помахал рукой. Тетя Грейс уютно потянулась:

— Ну а теперь расскажи, дорогая, что тебе удалось сделать с пудингом?

Нил так и не повернулся. Даже ни разу не взглянул в их сторону… Кэти вздохнула и уселась в глубокое плетеное кресло.

— Нам больше никогда не придется есть этот ужасный заварной крем из яиц и козьего молока, который они называют пудингом, — ответила девушка.

Пронзительный визг пилы, впивающейся в дерево, напоминал Кэти режущие ухо голоса тропических птиц, частенько будивших ее по утрам. Сначала казалось, что на это мерное повизгивание можно не обращать внимания, но потом стало понятно, что оно исподволь наполняет все ее существо раздражением, заставляя каждую клеточку тела протестовать против совершающегося кощунства. Вновь вокруг раздались звонкие удары топориков, крики дровосеков. Кто-то перерубил веревки, чей-то голос в очередной раз призвал к осторожности, и с душераздирающим предсмертным стоном дерево треснуло, медленно повалилось на землю и осталось лежать среди трепещущей от ветра молодой поросли.

Тетушка Грейс мирно посапывала в своей комнате. Для нее послеобеденная сиеста затягивалась, как и обычно. Но Кэти больше не могла слышать эти ужасные звуки, которыми снова наполнился парк, как только спала полуденная жара. Она вышла из дома и отправилась к берегу.

Девушка шла по направлению к мысу. Раньше она так далеко не заходила.

Море, небо, сверкающий коралловый берег, озаренные солнечным сиянием, словно утопали в нем. Кэти нашла на берегу замечательные ракушки — длинные, с острыми краями и блестящим нежно-розовым перламутром внутри и крошечные, похожие на маленькие зеленые жемчужинки. Наклоняясь за очередной раковиной, девушка заметила, как та беспокойно задвигалась. Кэти поняла, что в ней поселился рак-отшельник. Позже оказалось, что этих красивых маленьких существ с ярко-синим тельцем и оранжевыми клешнями на берегу довольно много.

Кэти подумала о Банти. Надо набрать раковин и сделать для девочки ожерелье. Она улыбнулась, представляя восторг ребенка. Как замечательно, наверное, быть в том возрасте, когда можно чувствовать себя счастливым, просто радуясь каждому часу своей жизни и не думая о том, что будет дальше!

Кэти брела по берегу все дальше, собирая ракушки. Иногда останавливалась и подолгу глядела, как с каждым ударом волн о рифы море меняло цвет, а солнце словно играло на покрытой рябью поверхности воды.

«Я могла бы всю жизнь просто сидеть и не отрываясь смотреть на море», — подумала девушка. Она поняла, что, если живешь в этих краях довольно долго, море накладывает на тебя особое заклятие и все вокруг начинает казаться нереальным. Мир превращается в забавную, но мало что значащую иллюзию. Все, кроме этой живущей своей собственной загадочной жизнью глади воды, утрачивает для тебя важность. Все постепенно начинает растворяться в таинственных водах океана, разум очищается, и мысли становятся подобны янтарным от солнечного света каплям морской воды. Это пугало тетю Грейс, но Кэти казалось, что только сейчас, благодаря морю и его волшебству, она наконец начинала учиться жить по-настоящему. Здесь, в «Мэриет», ее мечты и сны были куда реальнее того, что окружало ее раньше. Точнее сказать, ее грезы просто стали единственной имеющей значение реальностью.

Однако неожиданно она осознала нечто не менее реальное — начинался прилив. Волны накатывали на берег все ближе и ближе. Девушка поняла, что зашла значительно дальше, чем собиралась. Еще немного, и ей придется выйти на скалистую часть берега, покрытую колючими вьющимися растениями, напоминающими плющ, и крошечными желтыми крокусами. То там, то здесь волны омывали берег почти у ее ног. У Кэти возникло неприятное ощущение, что, если она не хочет, чтобы ее смыло водой, придется пробираться домой через джунгли.

Кэти огибала мыс, думая, стоит ли продолжать идти по берегу или свернуть к скалами и пробираться к дому козьими тропками. Вдруг она увидела щенка, который появился неизвестно откуда и начал носиться взад-вперед с невероятной скоростью, наворачивать вокруг нее круги, лизать ей руки и исступленно лаять, показывая, как он рад ее видеть. Обычная дворняжка, таких много в любой части света. Впрочем, щенок был ухоженный, его короткая шерстка цвета имбирного пряника лоснилась на солнце.

Если есть собака, значит, где-то поблизости люди. Кэти огляделась и увидела невысокий дом с застекленными верандами с двух сторон. Дом окружала зеленая поросль, а за ним раскинулись роскошные плантации сахарного тростника.