— С этой твоей ржавой рухлядью мы вот-вот свалимся в кювет, — проворчал Джонатан, сжавшись на пассажирском кресле.

— Нет, она еще помурлычет, моя крошка, — начал защищаться Маркус. — Если бы ты знал, как я ее обожаю!

Спутанные волосы, густые брови, восемнадцатидневная борода и набухшие веки как у мультяшного пса Друпи: Маркус, казалось, телепортировался из другой эпохи, из доисторических времен, а порой казалось, что и с другой планеты. Плавая в мешковатых штанах и гавайской рубашке, открытой до пупа, его низкорослая фигура, казалось, была специально изогнута, чтобы вписаться в интерьер его автомобиля. Обутый в пару шлепанцев, он управлял машиной одной ногой — пяткой, стоявшей на сцеплении, и пальцами, перемещавшимися с педали газа на педаль тормоза.

— А мне нравится машина дяди Маркуса! — откликнулся Чарли, заерзав на заднем сиденье.

— Спасибо, малыш! — ответил тот, подмигивая мальчику.

— Чарли! Пристегни ремень и прекрати елозить, — приказал Джонатан. Затем, повернувшись к другу, он спросил: — Ты был в ресторане сегодня днем?

— Э-э… Мы же сегодня закрыты, разве нет?

— Но ты хотя бы взял на себя доставку уток?

— Каких еще уток?

— Утиных ножек с рукколой, что поставляет нам Боб Вудмарк по пятницам!

— А! А я-то думал, про что такое я забыл!

— Чертов осел! — рассердился Джонатан. — Как можно было забыть то единственное, что я попросил тебя сделать?

— И чего так все драматизировать… — проворчал Маркус.

— Ах вот как! Пусть Вудмарк и невыносим, но его фирма поставляет нам наши лучшие продукты. Если ты его прокатил, он рассердится и больше не захочет иметь с нами дело. Сделай крюк через ресторан: бьюсь об заклад, что он оставил свой груз на заднем дворе.

— Я смогу посмотреть сам, — уверил его Маркус. — А сначала я отвезу вас до…

— Нет! — перебил его Джонатан. — Ты несчастный бездельник, на которого невозможно положиться, так что я возьму все в свои руки.

— Но малыш же уже никакой!

— Нет, нет! — обрадовался Чарли. — Я хочу поехать в ресторан, я тоже!

— То есть решено, — отрезал Джонатан. — Поверни на Третью улицу, — приказал он, вытирая рукавом конденсат на лобовом стекле.

Но старая «Рено 4» не любила сворачивать со своего маршрута. Ее узких шин не хватало для хорошего сцепления, и внезапное изменение направления движения чуть не спровоцировало аварию.

— Ты же совсем не можешь контролировать это свое безобразие! — взревел Джонатан. — Блин, ты убьешь нас!

— Я делаю, что могу! — заверил его Маркус, выворачивая руль под звуки раздраженных клаксонов.

Лишь поднявшись по Кирни-стрит, драндулет обрел подобие стабильности.

— Ты в таком состоянии потому, что увидел мою сестру? — спросил Маркус после долгого молчания.

— Франческа всего лишь твоя сводная сестра, — поправил его Джонатан.

— Как там она?

Джонатан посмотрел на него с враждебностью.

— Если ты думаешь, что мы болтали…

Маркус знал, что эта тема болезненна для его друга, и не стал настаивать. Он сосредоточился на вождении, и вскоре они достигли Коламбус-авеню, где он припарковал свою «крошку» перед пивной «Френч Тач» на углу Юнион-стрит и Стоктон-стрит.

Как Джонатан и думал, Боб Вудмарк оставил свой груз на заднем дворе ресторана. Двое мужчин тут же подхватили ящики и поместили их в холодильную камеру, а потом пошли проверить, все ли в порядке в главном зале.

«Френч Тач» представлял собой кусок шестиугольника в центре Норт-Бич, итальянского квартала Сан-Франциско. Небольшое, но очень приятное, это место воспроизводило интерьер французского бистро 30-х годов: деревянные панели, лепнина, мозаичные полы, огромные зеркала в стиле «бель эпок», старые афиши Жозефины Бейкер, Мориса Шевалье и Мистенгетт. Заведение предлагало традиционные блюда французской кухни, неприхотливые и лишенные каких-либо претензий. На доске, висевшей на стене, можно было прочитать: «Пирог из улиток с медом, филе утки с апельсинами, торт Тропезьен…»

— А можно мне мороженое, папа? — спросил Чарли, усаживаясь перед оцинкованной стойкой, шедшей вдоль всего зала.

— Нет, дорогой. Ты его уже съел несколько кило в самолете. И потом, уже очень поздно, и тебе давно пора быть в постели.

— Но ведь праздники…

— Ну Джон, будь добряком! — попросил Маркус.

— О нет, еще и ты теперь!

— Но это же Рождество!

— Два мелких зануды! — не смог удержаться от улыбки Джонатан.

Он занял место в углу ресторана, за прилавком открытой кухни, которая позволяла гостям принять участие в приготовлении пищи.