А мне кажется, тут все тронулись умом! Сидеть около меня три дня, или это просто слуховые галлюцинации мучают меня?

– Может, ты хотя бы пойдешь, поешь?
– осторожно предложил Оливер.

– Нет, я нормально себя чувствую.

Черт возьми, что тут происходит? Почему с его стороны к моей персоне столько внимания? Конечно, может он чувствует вину, что помял меня, и таким образом пытается ее загладить, но это явный перебор. Вот поправлюсь, устрою им всем взбучку. "Если поправишься" - подсказала пессимистическая часть меня.

– Ладно, мы пойдем, но если будут изменения, зови!
– строго сказала Бьянка и вместе с Оливером вышли из комнаты.

Все это время я даже не пыталась открыть глаза, видно подсознательно знала, что ничего не получится, веки, словно свинцом залило. Из-за злости или негодования я перестала обращать внимание на жжение в горле, но как только про него вспомнила оно начало гореть сильнее. Я постаралась сконцентрироваться на спокойном дыхании Алекса и немного успокоилась, вместе с моими нервами улеглась и боль.

Я оказалась на той же поляне посередине леса, где впервые видела вампиршу с волчицей. Девушка сидела под тенью старого дуба и спокойно смотрела в мою сторону, но мне показалось, что на меня вампирша не обращает внимания. Я обернулась и моему взору отрылась потрясающий вид. За лесом возвышались горы со снежными "шапками" на вершинах. В лучах заходящего солнца снег искрился и переливался всеми цветами радуг. Горный рельеф настолько разнообразен, что просто не может не удивлять человека. Густые леса, которые окружают горы, могут сменяться высотными лугами. Бывает, что в горах зарождаются реки, и их бурные потоки стекают с вершины, превращаются в ровную гладь воды.

Я стояла и с замиранием сердца смотрела, как солнце медленно опускается и окрашивает окружающий мир ласковыми лучами, словно, прощаясь. Горы для меня наполнены особым смыслом, в заснеженных вершинах легко найти собственную жизненную философию. Ведь горная природа уникальна и девственна, в гористой местности в большом разнообразии встречаются ландшафты и пейзажи, в создание которых не вмешивался человек. А сколько среди неприступных вершин скрыто прохладных озер с еще ледниковой водой или целебных источников. Великолепный воздух гор снимает любую усталость, а на закат или восход солнца в горах можно наблюдать часами.

Наблюдая за этим великолепием природы, я вспомнила стих:

С слияньем дня и мглы ночной

Бывают странные мгновенья,

Когда слетают в мир земной

Из мира тайного виденья...

Скользят в тумане темноты

Обрывки мыслей... клочья света.

И бледных образов черты,

Забытых меж нигде и где-то...

И сердце жалостью полно,

Как будто жжет его утрата

Того, что было так давно...

– Что было отжито когда-то...
– спокойно закончила стих вампирша, я повернулась, и понял, что она стоит рядом со мной.

– Красивый стих, но я не помню, чтобы его читала, а уж тем более учила, - сказала я.

– Правильно ты и не должна помнить, это память твоей крови, - она посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на солнце и сказала: - спасибо, что освободила меня теперь мы одно целое.

Солнце полностью скрылось за горами, оставив лишь маленькое свечение. Любой день, какой бы он не был, заканчивается, и в мир приходит ночь. Окружающая природа окрашивалась в более темные и насыщенные тона, но сейчас я могла рассмотреть все с точностью до песчинки. Темень продолжала сгущаться и, вдруг поняв, что стала намного хуже видеть, я очень испугалась. Я поискала глазами вампиршу, чтобы спросить ее об изменениях, но на поляне я стояла одна. Страх усилилось, сердце пустилось в "галоп", перед глазами уже была непроглядная тьма.

– Теперь мы одно целое, - прозвучал знакомый голос, и я погрузилась во тьму.

Я почувствовала, как мое тело трясут и сквозь громкий стук сердца, который отдавался в ушах, услышала такой родной чуть хрипловатый голос.

– Лиса!

Я распахнула глаза и расплакалась, не то лицо хотела видеть, не те руки меня обнимали. Алекс осторожно держал меня за плечи, а когда увидел мои слезы, прижал к себе. Я ревела! В первый раз у меня была такая истерика. Да, я могла поплакать, но не на глазах у кого-то, я старалась, не показывала свою слабость другим. Слезы текли рекой и такое ощущение, что они никогда не кончаться. За что? Почему у меня забрали его? Я была так счастлива, а сейчас ничего нет.

Я не знаю, сколько времени плакала, но футболка Алекса была насквозь мокрая. Когда наконец-то слезы кончались, на их смену прошла злость и ярость. Теперь я знала наверняка, что никто не сможет меня остановить, пока я не отомщу за всю боль, что причинили мне. Осторожно выбравшись из объятий Алекса, я выдавила из себя улыбку.

– Извини, - охрипшим от слез голосом сказала я.

– За что?
– он вопросительно поднял бровь и на душе стало немного теплее.

– За слезы, - он еще более удивленно на меня посмотрел. Ну как ему объяснить, что плакала я столько, что можно по пальцам пересчитать, и даже если мои нервы не выдерживали, старалась чтобы никто этого не видел.