– Какого черта это все значит? Мне уже не первый раз снится разный бред: то парень, превращающийся в волка-переростка, то бабушка, которая говорит, что я особенная и не дочь своих родителей, еще и вы, - закончив свою пламенную речь, я встала в самую глупую позу "руки в боки", ну точно насмотрелась сериалов.

– Кажется, она перележала под наркозом.
– Сказала девушка, глядя на волчицу.
– Мне кажется ей пора возвращаться, а то мало ли крыша уедет, и мы вообще не освободимся.

С этими словами она приблизилась ко мне и слегка толкнула. Я ожидала, что сейчас оступлюсь или максимум шлепнусь на задницу, но сзади меня оказалась пропасть и падала я именно в нее.

Глава 5.

Не осознавая, что делаю, я резко села и открыла глаза, но довольно жестко об этом пожалела, мышцы которые были, долго без движения, от такой резкой перемены пронзились острой жгучей болью, в глазах сверкнул яркий свет ламп, а потом затмились черной пеленой. Я почувствовала, как чьи-то заботливые руки опять уложили меня на кровать. Я поняла, что это любимый, он что-то говорил, но слов я разобрать не могла.

Тело изнывало от жгучей боли, мне казалось, что его переехал КАМАЗ, и плюс ко всему этому, хорошенько поработал профессиональный боксер. Что-что, а вот боль после драк, я успела испытать. Я не однократно ввязывалась в драки, и пускай всегда довольно легко отделывалась.

Постепенно ко мне начало возвращаться зрение, хотя глазам был так же неприятен яркий свет, я могла уже различать различные силуэты. Даррен всматривался мне в лицо и что-то упорно повторял, но его слова сливались в гул. Если бы не чувство боли я бы засмеялась, это как смотреть старое немое кино - изображение черно-белое и звук почти отсутствует.

Сознание начало немного проясняться, сначала мир окрасился привычными красками, затем изображение стало четче, и я смогла рассмотреть нависающего надо мной Даррена. Лицо любимого выражала крайнее беспокойство и тревогу, под глазами черные синяки, взгляд потухший. После всепоглощающей тишины в мир ворвался его заботливый голос, слыша который, я испытала неожиданное облегчение. "Он здесь. Он со мной. Все будет в порядке" - повторяло мое сознание.

– Алисия? Алисия, ты слышишь меня?

Я попыталась ответить ему, но поняла, что пока не способна это сделать. Во рту было как в пустыне - мне срочно требовался глоток воды. Слабо указав головой на стоящий на больничной тумбочке стакан, я надеялась, что Даррен поймет меня. И любимый понял. Высушив стакан одним залпом, я скривилась, вкус у воды был просто отвратительный - видно не первый час так стояла. Отдав пустой стакан Даррену, я откинулась на подушку.

– Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, - как бы это странно не звучало, но я действительно не знала, как себя чувствую: боль присутствовала, но она была приглушена другим более сильным и странным чувством - чувством, что это не мое тело, словно меня запихали в другую оболочку. Я понятие не имела, что можно испытывать подобные чувства - словно заново узнавала себя.

– Я очень испугался, когда узнал, что ты попала в больницу, - он опустил глаза, но в голосе я чувствовала его боль и страх за меня.
– Я думал, что потеряю тебя.

– Тебе Майк сказал, что я в больнице?
– сама не понимая, зачем, но я задала это вопрос.

– Я был у Майка в кабинете, когда туда забежала Джина, пока он пытался получить от нее внятный ответ, мне позвонил Мэтт и спросил, почему ты в больнице. Я сразу же приехал к тебе, но ты уже была в коме и меня не пустили, сказали пока показатели не придут в норму к тебе нельзя.
– Как я могла на него обижаться? Я люблю этого человека всем сердцем, а он отвечает мне взаимностью. И спрашивается кого хрена я порчу идиллию своими срывами? Все-таки, правильно говориться - любовь ослепляет человека, но она того стоит. Нет ничего прекраснее в жизни, как чувство любви.

Я притянула Даррена к себе, и он присел рядом, обняв меня. И кто придумал такие узкие койки? На них же не реально разместиться вдвоем, хотя наверно именно по этой причине их такими и сделали. Положив голову на плече любимого, я еще раз задумалась, что собственноручно чуть не разрушала свое счастье.

Дверь слегка приоткрылась, и оттуда послышался голос:

– Даррен? Можно тебя на минутку?
– любимый улыбнулся, но не двинулся с места.

– Оливер заходи и пускай Майк тоже заходит, а не стоит как партизан за дверью.

Дверь распахнулась и в палату зашли его друзья.

– Привет, ты как?
– спросил Майк. Господи, что за глупый вопрос? И кто его вообще придумал? Если человек в больнице как он может себя чувствовать?

– Лучше, спасибо, - я выдавила из себя улыбку. Правда, когда ребята занесли в палату, большую корзину с лилиями, моя улыбка стала искренняя.

– Тебе еще не говорили, когда тебя выписывают?
– спросил Оливер.

– Нет, но я готова хоть сейчас идти домой.

– Лиса? Ты что со всем с ума сошла?
– ребята покосились на Даррена, видно удивились, как он меня назвал. Ну, что я могла поделать, раз ему так понравилось, как зовет меня Крис? Они еще не слышали, что дома он меня вообще Лисеной называет. Хохотали бы наверно.
– Ты только в сознание пришли и собираешься домой. Даже не мечтай, - любимый грозно на меня посмотрел, но даже в этом строгом и сердитом взгляде была только любовь и волнение.