— Да, Эрнеста, очень нравится, сбылись вдруг все мои мечты, — отвечая, я думал о том, почему мне так легко с ней, как будто я очень давно её знаю.

— Все ли? Неужели прямо-таки и все? Всё то, что ты сейчас имеешь, это и есть то, о чём ты мечтал? — очень серьёзно спросила она.

— Ну да, ты знаешь, вот много денег, совершенно здоров, прекрасно выгляжу, могу делать, что хочу Но, правда, иногда мне бывает одиноко. Думаю, может быть, начать писать книгу, чтобы себя занять? Ну, или дневник?

Она усмехнулась:

— Неплохая идея, дневник длиной в тысячу лет. Он будет пользоваться спросом у будущих поколений, — она смотрела на меня и улыбалась.

— В тысячу лет? — удивился я, — Ну столько я не проживу, капсул не хватит, — я засмеялся. — А ты? Твои мечты сбылись? Ты счастлива?

— Я? Наверное… Но без конца путешествовать, тратить деньги и пытаться всё время чем-то занять себя, надоедает. Ты это скоро или не очень скоро тоже поймёшь. Мне уже скучно просто жить, я пытаюсь хоть немного сделать этот мир лучше.

— Ну и как, удаётся? — я с интересом взглянул на неё.

— Честно говоря, не очень.

Эрнеста засмеялась, потом продолжила: «Я, как могла, помогала людям, занимаясь благотворительностью, потом бездомным собакам и кошкам, да… конечно, давала деньги детским приютам, просто сиротам, ну и отдельным человеческим экземплярам… но этим нельзя изменить мир, он не стал лучше.

— Говорят, что тот, кто спас одну жизнь, тот спас целый мир.

— Это слова, — она покачала головой, — может быть, и спас, но не изменил. Человеческая природа такова, что ее нельзя изменить. Кстати, ты говорил, что человек на земле паразит, ты, действительно так считаешь?

— Да, но он не виноват в этом, такова его природа, ведь он не отсюда. Может быть, где-то на другой планете его природа была другой. И там он не был так жесток, алчен и ненасытен. И только попав на землю, он стал таким…

— Ну, и какой же выход?

— Выход? — я засмеялся, — пойдём гулять.

Мы вышли из кафе.

В воздухе разливалась какая-то сверхчувственность. Я с наслаждением вдохнул обволакивающий аромат венецианской ночи.

— Какой удивительный запах! — воскликнул я.

Эрнеста засмеялась:

— О да! Посмотри на все эти мосты и каналы, от их почерневших и позеленевших за столетия цоколей так и несёт болотом и тиной. Но продолжим наш разговор. Ты говоришь, что человек не виноват в своей порочности?

Немного обиженный на неё за то, что она двумя словами почти уничтожила мой романтический настрой, я ответил:

— Конечно, не виноват. И нет никакого выхода. Ты права, когда говоришь, что человека не изменить, а я прав, когда говорю, что ему на Земле осталось пребывать недолго. Потому что за последнюю сотню лет он настолько обнаглел, что заявил себя хозяином планеты. «Царь природы», — я усмехнулся, — стал природе в тягость, и она его уничтожит.

— Наводнения? Извержения, да? Или люди сами себя уничтожат, начав большую войну, да?

— Ну да, именно так.

— А тебе их не жалко, Макс? Ты сам сказал, что они-то не виноваты, что находятся тут? Может быть, пора найти того, кто виноват, и люди станут другими или снова станут свободными?

— Что значит — станут свободными? Ты имеешь в виду, если они все умрут, то станут свободными и от планеты, и от своих тел?

— Нет, я имела в виду, что если есть Кто-то, кто управляет всем этим миром, то винить нужно только Его, а не Его создания? Так?

Я засмеялся:

— Ну да, но вряд ли мы можем себе это позволить. Мы даже не можем узнать о Его планах, мы даже не можем постичь Его. И вообще…

— Да-да, ты прав, куда-то мы далеко зашли… слишком. В общем, вывод таков, люди на земле чужие или нет, мы все равно не можем ничего изменить, не можем им помочь ни всем, ни по одиночке. Природу человека, и нашу с тобой тоже, мы не можем исправить. И всё, что в наших силах, это помогать кому-то, так?

— Ну да, в общих чертах, — ответил я, несколько обескураженный её наставническим тоном.

— А ты уже помог кому-нибудь?

— Нет, ну разве что дал по капсуле ближайшим родственникам.

Я задумался, вдруг почувствовав себя виноватым:

— Не знаю… нет, больше никому не помог пока. Но ты навела меня на мысли об этом, наверное, нужно этим заняться…

— Успеешь ещё, — засмеялась она, — у тебя впереди очень много времени.

— Знаешь, Эрнеста, под гипнозом старины этого города не хочется думать о современном мире. Но ответь мне, Эрнеста, длинная жизнь не может надоесть? Спрашиваю у тебя потому, что ты сказала, что живёшь дольше меня. Скажи мне, у тебя никогда не было чувства, что уже хватит, что пора уже перейти в другой мир. Пусть тело и не стареет, но уже всё познано, всё перепробовано, и уже не хочется куда-то лететь, ехать, плыть… Земля оказалась небольшой планетой, и все места уже изведаны, а люди везде одинаковы, понимаешь?