Роман замер. Что это означает? И сам себе ответил: да то, что вот здесь, на этом самом месте, судьбы наемников-белгов пересеклись с причиной их смерти. Они еще шли отсюда, что-то делали, о чем-то думали, на что-то надеялись… но смерть их была уже решена, они стали ходячими мертвецами. А смерть шла рядом с ними.

Кто эта смерть?

Она… или оно? — пришло как будто ниоткуда, никаких следов. Скрыл! — осенило Злобина. Некто сумел укрыть свой след от него, мага Ромула. Стало быть… Стало быть, неизвестный — маг не хуже. А возможно, и лучше. И не он ли орудовал там, в городе, — не только вспарывал горло жертвам, но и умело заметал следы?..

Честолюбие кольнуло так, как бывший физик и не ожидал. Лучше, говоришь? А ну поглядим, кто здесь лучше!

Взор его обострился до рези в глазах — и в этом мире, где вдруг стала ясно видной всякая жилка на каждом листке, каждая завитушка облаков в рассветном небе, в этом мире, на угрюмой земле Ведьминого Лога проступил иной, невидимый обычному взгляду след.

И это был двойной след. Их было двое. Человек и… и нечеловек. Какая-то иная, страшная, безжалостная сущность.

Роман угадал это — но больше ничего не успел. Мавр, все это время бывший настороже, вдруг резко выпрямился, хищно оскалив зубы, что-то крикнул по-своему, выхватил самострел…

Предчувствие опасности пронзило Антона так, что он едва не охнул. Странно! — оно точно хлестнуло сверху, он вздрогнул, вскинул голову — и не ошибся.

— Гарпии! — рявкнул Бертрам. — Берегись!

И прежде, чем Антон подумал, что бы это значило, его сшибли с ног могучим тычком, и кто-то медведем навалился на спину.

Конечно, это был Бертрам.

Эллинское имя жутких птицеженщин как нельзя лучше подходило к мутировавшим в Зоне пернатым хищникам. Они стали больше, страшнее, злее. Уродливо изогнулись их шеи и клювы, а глаза выпучились, налились лютым безумием — ничего, кроме жажды крови и убийства в них не было.

Верхний перьевой покров стал жестким, роговым — эти монстры научились взмахами крыльев метать перья, будто костяные стрелы. И не один бахис нашел свою гибель на Проклятой Земле под этими остриями, летящими со страшной силой…

Свист, клекот разорвали тишину. Четыре твари — бывших ястреба — стремительно спикировав и резко взмыв из нижней точки пике, извергли целые пучки стрел. Это была тупая стрельба по площадям, но перья летели столь густо, что и так расстаться с жизнью было проще простого. Людей в какой-то мере защищали кроны, но часть стрел пролетала сквозь листву. Антон, задыхавшийся под тушей Бертрама, ощутил, как его спаситель дернулся и разразился бранью.

А по ту сторону поляны было еще хуже.

От страшного волевого рывка Роман так обессилел, что едва мог двинуть рукой-ногой.

И еще одно ужаснуло его. Брать энергию из биосферы он уже умел, но тут, в этом окаянном Ведьмином Логу, энергия была темной, идущей из мрачных глубин преисподней, из чьих-то владений… Чьих? — даже думать не хотелось. Но то, что, впитывая эту тьму, рискуешь втянуть в себя нечто, способное превратить тебя в беса, — это факт. Сто пудов!

Опустошенный, Роман не знал, что ему делать. Он сидел на траве и не мог двинуться.

Понял это или нет мавр — неизвестно. Но он бесстрашно выпрыгнул на поляну, вскинул оружие.

Гномья механика работала четко. Короткие стальные стрелы полетели в бесноватых птиц. Есть! Одна тварь, издав дикий визг, неряшливо закувыркалась, роняя перья, и рухнула в лес. Остальные вмиг сгруппировались, с яростным хриплым криком ринулись на бахиса.

С той стороны домика выскочили закованные в доспехи граф и Мартин, из гномьих самострелов они начали разить летучую мразь. Большинство стрел-болтов летели мимо, но одна все же сбила цель — вторая черная бессильно замахала крыльями, теряя высоту. Через миг она шлепнулась на траву.

Но и костяные стрелы неслись ливнем! Мавр выронил самострел, схватился за горло. Совершенно отчетливо — точно время нажало на тормоз — Роман увидел, как дрогнули колени его спутника, подкосились ноги. Душа человеческая упорхнула из плоти — и тело тяжело повалилось в бурую траву.

Потеряв двух товарок, уцелевшие гарпии отступили. Да и боевые перья у них иссякли. Описав прощальный крут над полем битвы, крылатые убийцы улетели в сторону Зоны.

Роман сидел на траве, боясь встать: казалось, поднимешься, и ноги не удержат, рухнешь, как сноп.

— Эй! — донесся до него встревоженный голос Антона, от волнения перешедшего на русский. — Ромка! Как ты там?..

— Живой, — утомленно ответил Злобин, закрывая глаза. — Пока еще живой.

На беглом совещании в доме Бертрама настроение было не радостное, но рабочее, деловое. Никакого уныния! Роман, немного оклемавшийся, доложил о том, что видел близ домика с Лунным огнем. Слушали очень внимательно. Граф, не пожелавший садиться на скамью, остановился, выслушал, после чего начал размеренно расхаживать по комнате — видно, это помогало ему думать.