Шрифт:
– Это замечательно!
– Я люблю детей – правда, люблю. Иногда мне трудно понять, как родители могут так ужасно обращаться с детьми. Уверена, это разбивает Господу сердце! – Она подлила Кэт горячего чая и продолжила:
– Я все не перестаю думать о маленькой Эмбер с тех пор, как увидела эту сцену на почте. Что же творится у них дома?
Кэт приготовила блокнот.
– Бив Коул говорит, что вы можете рассказать целую историю.
– О да. Это было просто ужасно. Я отправляла посылку своему сыну – то есть на самом деле внуку, Джеффу. Я связала малышу свитер и хотела, чтобы он успел дойти к его дню рождения. Ну вот, я стояла у стойки, а та молодая девушка, Дебби, взвешивала посылку, запечатывала ее и все такое прочее. Джуди Бэлком заглянула в закусочную Дона и позвала:
– Мистер Хоган! Эл Лемли на проводе!
Маршалл встал с табурета у стойки, расплатился за кофе и поспешно направился к двери.
Джуди Бэлком заведовала небольшим канцелярским бюро, где печатали письма, принимали и делали телефонные звонки, изготавливали копии бумаг, редактировали и составляли документы (если назвать всего несколько видов предоставляемых там услуг) для многих местных фирм. За разумную плату Джуди позволила Маршаллу позвонить Элу Лемли в Нью-Йорк, и Лемли, верный себе, не теряя времени выяснил все, что было нужно Маршаллу.
– Привет из Нью-Йорка, – раздался в трубке знакомый голос.
– Эл, ты собираешься порадовать меня чем-нибудь?
– Нет, приятель. Я собираюсь тебя расстроить. Факс готов?
Джуди была готова.
Маршалл сказал Элу, что он может нажать на «старт».
– И я даже не заметила, кто находился в вестибюле, где стоят все почтовые ящики, – продолжала свое повествование Элис. – Я никогда не обращаю внимание на незнакомых людей. Но вдруг я услышала там шум, словно какой-то ребенок начал буянить – ну, понимаете, плохо себя вести. И помню, я подумала: «Но где же ее родители? Они не должны позволять девочке так себя вести!»
И вот значит, Дебби закончила возиться с моей посылкой, и я вышла в вестибюль – и тогда все увидела. Посреди вестибюля неподвижно стояла эта женщина… Она держала в руке какое-то письмо. Очевидно, зашла опустить его в почтовый ящик… А еще там была эта девочка, Эмбер. Она визжала, кричала и… скакала вокруг, словно лошадь… И эта бедная женщина была в полном ужасе!
Факс загудел и начал выдавать какие-то документы. Маршалл брал лист за листом. Это были полицейские рапорты, аналогичные уже имевшемуся у него, и вырезки из местных газет. К одной газетной заметке прилагался снимок Салли Роу – на сей раз в наручниках и в сопровождении двух полицейских в форме.
– И вы бы слышали, что говорила девочка! – воскликнула Элис.
– А что она говорила? – спросила Кэт.
– Она скакала вокруг, она била женщину, визжала и снова била и при этом выкрикивала: «Я знаю, кто ты! Ты убила своего ребенка! Ты убила своего ребенка!» Бедняжка была испугана до смерти – словно на нее напала бешеная собака или что-то в этом роде.
Наконец она высвободилась и метнулась к выходу, как испуганный кролик. Эмбер бежала за ней до самой двери и продолжала кричать: «Ты убила своего ребенка! Я знаю, кто ты! Ты убила своего ребенка!» Потом в вестибюль выскочила миссис Брэндон, она схватила свою дочь и попыталась утащить ее в служебное помещение, но девочка не желала идти за матерью, она вообще никуда не желала идти – и они начали бороться прямо в вестибюле, у меня на глазах, и миссис Брэндон кричала: «Прекрати, Эмбер! Прекрати сейчас же! Довольно!»
– А миссис Брэндон случайно не произносила имя «Эмитист»?
В сознании Элис словно вспыхнула лампочка.
– О да! Я помню это! Она называла свою дочь то Эмбер, то Эмитист. Она говорила: «Эмитист, Эмитист, прекрати это сейчас же! Прекрати кричать и успокойся!» Я не поняла, что она имеет в виду. Подумала, что это просто прозвище или что-то такое.
Из факса выпала еще одна газетная заметка. Маршалл подхватил листок. Салли Роу была арестована после того, как полицейские взломали дверь ее номера в мотеле города Фэйрвуд. В ванной комнате они нашли Роу в состоянии наркотического ступора, а также ее маленькую дочь, менее двух месяцев от роду, утонувшую в ванне. Впоследствии Роу было предъявлено обвинение в предумышленном убийстве дочери через утопление.
Кэт не терпелось задать следующий вопрос. Происшествие на почте могло оказаться случайным стечением обстоятельств, но в таком маленьком городке это представлялось маловероятным. Она порылась в портфеле, вытащила оттуда фотографии Салли Роу из полицейского архива и положила их перед Элис.
– Эту женщину вы видели в тот день? Глаза Элис испуганно расширились, потом она медленно кивнула.
– Она выглядит ужасно на этом снимке… но это она. Салли Роу, да?
– Верно.
– Она преступница?
– Да.
– И что она сделала?
– Она… кого-то убила.
Маршалл медленно подошел к машине, сел за руль и долго сидел так, погрузившись в чтение газетных заметок и полицейских рапортов, присланных Элом Лемли. Все материалы казались крайне интересными, полными возможных ниточек и намеков, но при этом очень, очень трагичными.
– Бродяга, – называли Роу обвинители, – дьяволопоклонница, ведьма, эгоцентричная, своекорыстная, презренная детоубийца.
В полицейском рапорте говорилось, что Салли Роу нашли на полу ванной промокшей до нитки. Вода переливалась из ванны через край. Младенец лежал в ванне мертвый. Тогда она сказала полицейским, что убила своего ребенка, но позже заявила, что ничего не помнит.