– Зая, я цела, всё нормально! Прости, попали мы на бабло… «мерс» почти всмятку.

Она не видит собственного трупа, зажатого между рулём и передним сиденьем. В первые минуты после гибели люди думают, будто выжили. А это совсем напрасно.

– У меня отличная новость, тебе не надо платить за «мерс», – сообщаю я, появившись в классическом образе – трёхметровый рост, оскал черепа, бархатно-чёрный плащ и отточенная коса. – Но вот другая новость тебя совсем не порадует…

…В итоге я в палате на десять минут позже, чем надо. Илья надулся, как мышь на крупу. Чувствую, сегодня со сказкой мне придётся на редкость постараться. Первым делом, даже не поздоровавшись, Илья разрывает обёртку вафель – просто с невиданной силищей для человека, месяцами лежащего под капельницей. В принципе, поступок правильный: если он обижен на меня, то это вовсе не повод обижаться на вафли.

– Я опять чуть не уснул, – ворчит он. – Тебе не стыдно?

– Я не испытываю подобных ощущений, – с нарочитой шутливостью отвечаю я. – Стыд – это когда муж застал жену с любовником. Впрочем, тебе ещё рано такие вещи знать.

– Ха, подумаешь! Я всё знаю про секс! – гордо чавкает вафлями Илья.

О, ну вот кто бы сомневался. Впрочем, я и раньше вам жаловался: в этом веке, доверху забитом информацией и высокими технологиями, дети взрослеют рано. В полных девять лет – это уже старики, серьёзно утомленные жизнью и покемонами.

Сегодня у меня амплуа бабушки: седые волосы убраны в пучок, фиолетовая кофта из странного материала, в руках – вязальные спицы. Мои братья околеют со смеху.

Фигурально выражаясь, конечно.

– Скажи, дядя Смерть, – замерев с вафлей в зубах, шепчет Илья. – Я умру?

– Ты меня уже миллион раз спрашивал, – с кислой миной замечаю я. – Все когда-нибудь умрут, даю стопроцентную гарантию. Ты непоследователен. Сначала бравируешь фактом, что умрёшь, а потом интересуешься: ой, да неужели это случится? Моё сердечко перестанет биться, мои лапки похолодеют… Да сам хоть разберись, чего ты хочешь!

Он куксится, однако из глаз – ни слезинки. Илья знает, со мной это бесполезно.

– А я встречу ТАМ папу и маму?

– Вполне вероятно, – по-солдатски бодро говорю я. – Почему бы и нет? Если существует мир теней, есть большая вероятность наличия ада и рая. В вашей религии рай скучный и однообразный… А кто знает, как на самом деле? Может, ТАМ все только и делают, что надувают воздушные шарики, целыми днями гуляют под солнцем и едят мороженое.

Илья моментально веселеет.

– Я напишу тебе оттуда, – смеётся он, приканчивая вафли. – Будь уверен.

Не делая паузы, он принимается за мороженое. И ладно бы просто его ел – хватает кусками, как тираннозавр мясо. Не будь у паренька лейкемии, устроил бы ему взбучку. Но хоть я и Смерть, не желаю выглядеть извергом, лишая пациента мороженого.

– Соседка сказала, что нашу семью прокляли, – рассуждает Илья. – Сначала бабушка и дедушка умерли, потом папа и мама, а я вот болею. Это ведьмы? Говорят, они очень могущественные и умеют вызвать Смерть для любого человека. Ты им подчиняешься?

Ну, надо же – как замечательно.

Будь моя воля, я за столь альтернативно одарёнными соседками приходил бы в первую очередь. Кто тянет их за язык? Сказки в жизни человека должны занимать строго определённый период – от трёх до десяти лет. В особых случаях можно и до двенадцати, но это, я считаю, перебор. Так нет же, куча народу обожает сочинять небылицы вплоть до глубокой старости. Знаете самые популярные мифы для взрослых? Бескорыстная любовь, радеющие за народ политики и пиво из натуральных компонентов. Короче, люди не взрослеют. Они остаются детьми, даже когда им за девяносто.

– Я не разносчик пиццы, чтобы работать по вызову. У меня, разумеется, есть начальство, но совсем не среди ведьм. И как ты это вообще представляешь? Типа, бабулька с крючковатым носом, зловещей внешности, пошепчет нечто мрачное, насыплет в котелок с кипятком сушёных травок с толикой серы, и я превращусь в послушного слугу?

Я морщусь, дабы выказать своё презрение к досужей сплетне.

Илья смущается – впрочем, сей факт не мешает ему наслаждаться эскимо.

– Допустим, – говорит он, как следователь на допросе. – Хорошо, я задам вопрос иначе. Если ты сам вдруг захочешь убить одного или двух плохих людей, у тебя получится?

Нет, это не ребёнок, честное слово. Это иезуит какой-то.

– В принципе, убийство – не проблема, – с неохотой признаюсь я. – Мне достаточно появиться с оскаленным черепом, в огненном круге или рассыпаться на стаю птеродактилей, как вполне здорового человека обнимет кондратий. У вас извращённое общество. Вы верите в инопланетян и параллельные миры, но если вдруг увидите Смерть – всё, караул. Естественно, кто ждёт Смерти? Вы планируете жить вечно. Так вот, стоит вашему брату поглядеть на меня в фольклорном убранстве, и банальный, но верный сердечный приступ обеспечен. Это максимум. Я не божество в вашем понимании и как Смерть не распоряжаюсь судьбами людей: они мои, только когда умрут. Я не имею ни права, ни власти толкать живых в царство призраков. Иначе – ух, я бы развернулся! Прямо сейчас затащил бы в загробный мир Джорджа Сороса и Бритни Спирс. Но, увы, это, что называется, вне моей компетенции… Так, перестань обсасывать палочку от эскимо, словно нищий! У тебя лежит второе – между прочим, специально купил!