Он все еще был взвинчен и мысленно переживал начало похода. А события развивались так…

Часа два спустя после разговора в кинокаморке, Иван встретил спешащего куда-то старшего, и тот сказал ему, что Князев, как и следовало ожидать, против похода, но зато он, Юрий Павлович, наверняка пойдет с отрядом, только об этом пока молчок.

Тогда сделаем так, решил про себя Иван: грузы упакуем с вечера. Поднимемся ни свет, ни заря, когда лагерь еще будет спать, отнесем рюкзаки за лесные ворота и вернемся обратно. Как ни в чем не бывало по горну поднимемся, умоемся, пойдем на линейку, потом - на завтрак, потом приберем палату и территорию возле палаты. А затем, как обычно, отправимся в лес… на дверях же оставим табличку: "Ушли в поход, вернемся через три дня".

Но что-то не нравилось Ивану в этом плане, и он все раздумывал - что? И когда надо было уложенные и составленные в углу палаты рюкзаки выносить, он переменил решение.

Уходили в открытую, на глазах у всего лагеря.

И все утро Иван был в напряжении, ждал: вот-вот появится Вася и устроит скандал. Отряд умывался, спешил к центральной линейке, завтракал; прибрали в палате, подмели вокруг палаты, разобрали рюкзаки, выстроились в колонну, тронулись. Никто не задержал, когда шли по территории лагеря, никто не остановил у северных лесных ворот. И только когда колонна зашагала по тропе в лес, из-за кустов появился вдруг старший вожатый. За собой прямо по траве Юрий Павлович волочил огромный рюкзачище. Пионеры, видя это, засмеялись.

– Что у тебя там, кирпичи?
– спросил Иван, догадываясь, что Юрий Павлович просто не может поднять рюкзак, так он тяжел.

– Думаю, что сахар и жиры не будут все-таки лишними… - кряхтел Юра, пытаясь залезть под рюкзак и оторвать его, таким образом, от земли.

Вначале Иван хотел рассердиться, но видя, что старшего прошиб пот, а рюкзака он так и не одолел, отобрал у него эту махину, взвалил на себя, а Юре отдал свой, тоже нелегкий, но посильный.

– Что-то все тихо-мирно, даже не верится, - негромко сказал он старшему.

– Да я вот тоже думаю, что бы значила эта тишина?
– ответил Юрий Павлович, поправляя лямки рюкзака.

Двинулись.

И не успели пройти километр-два, как сзади показался физрук Филимонов. Колонна только что преодолела длинный увал и вползала в сосновый бор. Ивану, шедшему в хвосте, хорошо была видна серая лента дороги, вьющаяся вниз по склону. На ней-то и замаячила маленькая фигурка физрука. Он махал руками и кричал, а что кричал, можно было без труда догадаться…

– Направляющий, шире шаг!
– передал Иван по колонне, и вскоре маленькая фигурка пропала за косогором, исчезла из виду.

Однако на первом же привале Филимонов догнал колонну.

"Ну, - решил Иван, увидев потного разопрелого физрука, - скандала все-таки не миновать".

Поднялся и пошел навстречу.

Но Филимонов, когда к нему подошел Иван, просто сказал, что не имеет-де права он, физрук, не пойти с отрядом, что это его долг. Не поверил Иван ни единому слову физрука, но раздумывать особенно было некогда.

– Что ж… замыкайте тогда колонну, Эдуард Николаевич. После вас не должно оставаться ни единой души.

– Хорошо, - согласился Филимонов и тут только увидел старшего вожатого, занятого киносъемкой колонны на привале.

Так и оставил Иван физрука с круглыми от удивления глазами.

"Как бы там ни было, - думал теперь Иван, поглядывая, как приближается арьергард, - а идем. Удачно бы все обошлось, а там… победителей не судят. Только быть начеку. Только ни шагу, не обдумав!".

Никто, пожалуй, кроме самого Ивана, не знал, что прежде чем отправиться с отрядом в путь, он обдумал каждую мелочь. Сколько усилий и времени потрачено на подготовку, сколько ночных часов просидел он над планом и картой, сколько пролито пота на тренировках!.. И все-таки непредвиденное может случиться. В этом Иван отдавал себе отчет.

"Бледный у нас будет видок, случись что-нибудь. Неспроста Филимонов здесь, станет следить, вынюхивать, наматывать на ус, потом доложит Васе…"

Дав передохнуть и замыкающим, Иван поднялся, взмахнул альпенштоком: "Подъем!" - и взвалил на себя рюкзак. Тотчас же ожил большущий бивуак, а впереди, насколько хватало глаз, глубокими причудливыми провалами лежали Китимские овраги.

– Не забывать технику спуска и подъема по склонам!
– напомнил Иван и первым, не спеша и опираясь на альпеншток, стал спускаться по круче, заросшей черемухой, кривыми березками и акацией.

Глава 22

В сотне шагов от первого оврага был второй. Сзади, за спиной у Ивана карабкалась "старая гвардия": Ширяев, Мария Стюарт, Муханов, Боря Анохин. Все раскраснелись, пыхтят, разговоры поутихли, но держатся пока молодцами, даже помогают друг другу. Поскользнулась Люда Пинигина, и Юрка ловко схватил девочку за руку, втащил на уступчик. Однако Пинигина, видимо, решила, что это уж чересчур, что этак ее за "слабачку" посчитают, чего доброго! Отняла руку, независимо тряхнула головой.