— Да, милая моя Кэтнян. Ты иногда будешь навещать меня после занятий в школе?

Вопрос был глупый: дочь меня все-таки любила. И все-таки здорово по мне соскучилась. Впрочем, она тут же задала мне ещё более глупый вопрос:

— А ты никогда не вернёшься к… отцу?

— Амитофо! Ты хотела бы этого, Кэтнян?!

— Нет. Нет!

— Тогда и не беспокойся. Я ведь теперь мастер фэн-шуй, и что нам Америка с её коварными и двуличными мужчинами!

…Итак, я начала работать. Не могу похвастаться тем, что ко мне с первого дня валом повалили клиенты, но и без дела я тоже не сидела. Выполнила несколько крупных заказов по расчёту благоприятных мест для строительства загородных усадеб (есть у меня подозрение, что некоторых клиентов направили ко мне мои многозаботливые кузены). Потом были у меня две (или три?) клиентки, которым требовалась консультация по гармонизации внутреннего пространства их квартир. Кстати, все эти клиентки были явно американского происхождения и жили в Китае, подчиняясь то ли собственной блажи, то ли профессиональной деятельности своих мужей… Ещё пришлось потрудиться над заказом, где требовалось нейтрализовать пагубные энергетические влияния на недавно выстроенный медицинский центр в пригороде Пекина. Центр выстроили, а проконсультироваться с геомантом забыли, вот и получилось, что, вместо того чтобы выздоравливать, пациенты центра лишь чувствовали себя хуже. С центром пришлось повозиться. Перед въездными воротами я поставила восьмиугольный экран с нанесёнными на него триграммами багуа; дорожку, ведущую к главному входу, из прямой сделала изломанной, вьющейся, как лента (вы же помните, что духи могут двигаться только по прямой траектории!). А ещё (поскольку мои работодатели не скупились на расходы) я заказала и поставила у входа в клинику двух каменных львов, грозно поднявших лапы и предупреждающих негативную энергию, что ей в этом месте не пробиться. После моей работы в клинике дела пошли благополучно, и мои работодатели сказали фразу, которую я даже хотела сделать девизом всей своей деятельности: «Нельзя экономить на фэн-шуй. Лучше всего найти хорошего мастера геоманта, выполнить то, что он велит, и хорошо ему заплатить». Приятно слышать из чужих уст подтверждение того, что ты не зря существуешь на этой земле!

…Близился китайский Новый год, от хлопушек, петард и цветных бумажных фонариков улицы Пекина превращались в какую-то весёлую кашу… Мы с Кэтнян готовились к большой встрече с Семьёй (кузен Жунь доверительно сообщил мне, что ради этого события будет на несколько дней снят лучший отель Пекина и лучший же ресторан). Я поначалу озаботилась проблемой парадного платья, а потом махнула на это дело рукой. У меня на все высокоторжественные случаи есть отличный наряд: шёлковая широкая блуза навыпуск, вся в вышитых драконах и фениксах (а стоячий воротничок украшен перьями зимородка, намекая на мою женскую независимость), плюс шёлковые же шаровары необъятного кроя. И ещё матерчатые туфельки, сплошь затканные бисером — ручная работа цены неимоверной. Все это насыщенного лилового цвета — цвета фантазии и творчества. Куда там парижским нарядам от кутюр! А чтобы быть совсем неотразимой, уложу волосы в традиционную дамскую китайскую причёску, в руки возьму дорогой веер из коллекции вееров кузена Го, и…

— Мам, смотри, тебе опять целая пачка писем и открыток!

…Это у китайцев просто национальная эпидемия: в канун Нового года рассылать родственникам, друзьям, возлюбленным, знакомым и благодетелям очаровательные конвертики красно-золотой расцветки с содержащимися внутри многочисленными благими пожеланиями, а иногда и денежными купюрами. Получать такие письма приятно, но отвечать на них (ежедневно и по нескольку десятков раз) довольно-таки утомительно. Но что поделать! Я иногда часами прочитывала благопожелания от тёток и дядьев, от кузенов и кузин, от довольных моей работой клиентов, от продавцов в лавочке, где я всегда покупала свежую рыбу и побеги бамбука… Потом принималась отвечать, иногда подключая к этому серьёзному занятию Кэтнян. Она, впрочем, не отказывалась — ей, как и мне, нравились эти яркие, раззолоченные конверты, словно и впрямь содержащие целый ворох грядущего счастья…

— Мам, мам!

Кэтнян протянула мне ярко-алый конверт с золотым тиснением.

— Что такое?

— Я не могу его открыть! Смолой его заклеивали, что ли?!

— Странно… — Я взяла конверт в руки, повертела…

И он вспыхнул в моих руках!

Точнее, не вспыхнул. То есть, конечно, вспыхнул, но не так, чтоб руки обжечь… Ох, как несвязно объясняю! Но послушала бы я ваши объяснения, если б клочок бумаги в ваших руках вдруг засиял красным светом и превратился…

В рыбку.

Прозрачную, алеющую изнутри рыбку, повисшую в воздухе в миллиметре от моей ладони!

Кэтнян пискнула и отгрызла себе ноготь, хотя бросила эту дурную привычку ещё в трехлетнем возрасте.

— Что ещё за новости… — пробормотала я и качнула ладонью. Рыбка потянулась за ней как приклеенная.

— И что мне с тобой делать? — спросила я у рыбки, причём от волнения перешла на русский.

Но в загадочную рыбку, по всей вероятности, была встроена система синхронного перевода. Потому что рыбка мне ответила (вот оно, китайское волшебство, — ещё и рыба говорящая). Ответила, правда, на китайском:

— Человек к тебе добр. Он послал меня предупредить. Бойся неожиданной встречи. Бойся старой дружбы. Несчастья идут с востока, а у тебя нет черепашьего панциря…

От волнения я тоже перешла на упрощённый китайский:

— Кто этот добрый человек? Какой старой дружбы я должна бояться? И, ради всех святых покровителей Китая, зачем мне черепаший панцирь?

Но рыбка принципиально смолкла. А затем осыпалась мне на ладонь крошечными алыми и серебристыми чешуйками.

— Ничего себе поздравленьице! — сказала моя дочь, приходя в себя.

— Это не поздравленьице, — пояснила я, тщательно вытирая салфеткой ладонь. — Это больше похоже на предупрежденьице. Предупрежденьице о том, что у твоей мамы, Кэтнян, начались слуховые и зрительные галлюцинации. Потому что таких волшебных рыбок даже в Китае не бывает!

— Мам, я в одной книжке читала, что галлюцинации не могут быть у двух людей одновременно, — заявила Кэтнян.

— Что за книжка?

— Фантастика.

— Они напишут… Но если это не галлюцинация, то что?

— Может, у тебя есть какой-то тайный враг, вот тебя об этом и предупреждают… Причём как волшебно предупреждают!

— Да уж, действительно волшебно. Интересно, каким образом можно добиться такого эффекта — не голограмма же это… Дочь, погоди, я не уловила главного. Враги. Кэтнян откуда возьмутся враги у человека моей мирной профессии?

— Враги есть у всех, даже у кролиководов, — глубокомысленно заявила моя знающая жизнь дочь. Но к чему она приплела кролиководов, не пойму…

Мы порассуждали на тему волшебной рыбки и её предупреждений ещё с полчаса, а потом позвонила кузина Синлинь и позвала нас к себе — отведать праздничных лепёшек с кунжутом, которые у неё получались просто божественные.