Забавно.

Онанатянула на лицо вежливую, извиняющуюся и просительную улыбку. Такая улыбка срабатывала: клиенты подсознательно, неожиданно для себя принимались жалеть скромную распространительницу косметики и пускали на порог, не чая от неехудого.

И здесь не должно быть осечки.

На еезвонок дверь открыл сам господин Немов. Был он роскошен телом, изобилен золотыми украшениями и обделен растительностью на голове. Этакий лысый граф Монте-Кристо в старости и дорогом персидском халате ручной работы.

— Проходите, — вальяжно махнул ручкой лысый “Монте-Кристо”.

Онане заставила себя просить дважды. И даже то, что хозяин запер за ней двери на ключ, еене настораживало. Онаиз тех, кому любые замки — тьфу.

— Я буквально на минуточку, — тоном забитой бесприданницы сказала онаи принялась расстегивать чемоданчик. — Вы позволите, я здесь, в прихожей, оставлю Алисе Вадимовне образцы нашей косметики и каталог новинок?

— Валяйте, — Господин Немов само добродушие.

Интересно, кому это добродушие так перешло дорогу, что его заказали? Да еще ей заказали? Впрочем, это уже не важно.

Она красиво расставляет на крышке тумбы для обуви блестящие баночки и тюбики с кремами, яркие патрончики губной номады, плоские перламутровые раковинки-пудреницы, стеклянные флаконы с витиеватыми (и насквозь лживыми) надписями “Парфюмерная композиция изготовлена во Франции” и делает при этом виноватое и целомудренное лицо скромной просительницы:

— Ради всего святого, извините за беспокойство!

— Да ладно! — вальяжно и покровительственно, машет ручкой “Монте-Кристо” и бросает ленивый взгляд на россыпь косметических радостей. — Чего уж там… А у вас не подделки, а?

— Что вы! — Она умело изображает панический страх напополам с гордостью истинной фанатички своей парфюмерной концессии. — Наша косметическая компания вот уже семь лет является одним из ведущих производителей уникальной российско-французской косметики… Инновационная концепция создания парфюмерных композиций…

— Верю-верю, — торопливо бросает лысый господин Немов. Видимо, фразы наподобие “инновационной концепции” повергают его в неврастенический трепет. — Спасибо, что принеси! и… ознакомили.

— Это вам спасибо! — Онаодаривает капиталиста трепетным взглядом (или не капиталиста? Настоящие капиталисты никогда не говорят “спасибо” копошащейся у их подножия обслуге). — Я надеюсь, Алиса Вадимовна будет довольна.

— Ага, — неопределенно роняет Немов.

— Позвольте пожелать вам всего доброго и откланяться, — по-прежнему улыбается онаи поворачивается к Двери, точно зная, что капиталист сейчас скажет и сделает.

И господин Немов не обманывает ожиданий. Он предупредительно вскидывает руку:

— Погодите! Я позвоню охране, чтобы вас выпустили. У нас тут такая система контроля…

Правильная система. Замечательная система. И вы умница, господин Немов. И полный идиот.

Вы только что поставили подпись под своим смертным приговором.

Хорошо, что вы об этом не знаете.

Оназнает.

— Алло, Женя? Это Немов. Сейчас от меня девушка спустится. Пропусти.

О'кей.

— Вот теперь можете идти свободно, — говорит ей Немов покровительственным тоном.

Ошибаетесь, граф.

Онавсегда и везде пройдет свободно.

Как самурайский меч — сквозь кисею.

— Спасибо вам, — говорит онаи тут же испуганно спохватывается: — Простите ради всего святого, я совсем забыла продемонстрировать…

—Что?

— Не угодно ли вам, — почти жалобно произносит она. — Вот образцы нашей новой мужской парфюмерной линии “Элита для элиты”: кремы для и после бритья, лосьоны, дезодоранты…

— Я предпочитаю “Хуго Босс”, — величественно роняет лысый господин Немов.

— У вас прекрасный вкус, — рдея застенчивой улыбкой, льстит она и умело переводит разговор на свои рельсы: — Но я позволю себе занять только минутку вашего драгоценного времени, чтобы продемонстрировать вам новую туалетную воду для мужчин “Роковое удушье”.