Стаси тайно от Эйбел не единожды пыталась вызвать Десмонда на откровенный разговор, потому что не оставляла своего намерения помирить их, но пока у нее ничего не выходило. Десмонд ощетинивался, замолкал или уходил от темы, переключая разговор на цвет обоев в гостиной либо еще на что-то. Он словно хотел дать ей понять, что устройство дома, качество ковровых покрытий составляет на данном этапе главный смысл его жизни, в которой нет места для какой-то там Эйбел.

Однако Стаси не так-то просто было провести. Она видела, что при малейшем намеке на Эйбел он весь напрягался, глаза загорались и он старался их отвести в сторону, чтобы медсестра ничего не заметила. Но Стаси в таких делах обмануть было трудно. Она заняла выжидательную позицию, ожидая, когда Десмонд допустит промах, чтобы начать свою игру. Она считала себя косвенно виновной в разрыве Эйбел и Стива и положила своим долгом вновь свести их.

После ухода подруги Эйбел бесцельно побродила по дому, подошла к роялю, откинула крышку. Послушные пальцы привычно пробежали по клавишам, которые чутко откликнулись на их прикосновения... Надолго Эйбел не ушла в мир звуков, гармонии... Но светлый ранний Моцарт показался Эйбел легкомысленным эфемерным эльфом... Не бывает так в жизни, мрачно подумала она. Жизнь состоит из обмана, несбывшихся надежд, ошибок и разочарования.

Она закрыла крышку рояля и вновь бесцельно прошлась по гостиной. Взяла сигарету и подошла к окну. Почти стемнело. Эйбел закурила, сделала несколько затяжек и скомкала сигарету в пепельнице. Курение ей никогда не помогало. Она впервые закурила после смерти мужа, но быстро оставила это занятие, которое ей казалось бессмысленным. Почему говорят, что процесс пускания дыма изо рта успокаивает? — удивлялась она. Лично меня могло бы утешить одно...

Еще немного постояв у окна, она прошла в прихожую, надела куртку и вязаную шапочку и вышла на улицу.

Эйбел совершенно не знала, чем себя занять. Пошла было к Батлу, но сквозь неплотно задернутую штору увидела, что старик заснул, сидя в своем неизменном кресле-качалке, и вернулась на тропинку, ведущую на кладбище.

Стаси легко говорить «уезжай отсюда». Допустим, я решусь, но что станет с Батлом? Он привязан ко мне, как ни один человек на свете, несмотря на вздорные выходки.

Ей вспомнился разговор с отцом. Она тяжело вздохнула.

— Что ж, верность традициям великая вещь. Не правда ли, Джейк, — обратилась она к безмолвной плите. — Я тоже не буду нарушать наших с тобой традиций, — пообещала она мужу, очевидно имея в виду скорее нравственную сторону дела, нежели внешние обстоятельства.

Прошло еще несколько таких же бесцветных, но заполненных ничем дней. Но однажды утром, спустившись вниз, Эйбел обнаружила в гостиной Батла. Ей достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что свекор что-то затеял. Она не ошиблась.

— Мы с Лесли уходим в горы.

Эйбел с неподдельным ужасом посмотрела на Батла.

— Зачем? Я не пущу тебя!

— Я не спрашиваю у тебя разрешения, а просто посвящаю в свои планы. Я отведу мула на вершину горы. Если промедлить, он умрет в сарае, тогда мне не удастся его достойно похоронить. А Лесли был хорошим мулом, он заслужил приличное погребение.

Эйбел бросилась к старику так стремительно, что опрокинула стул.

— Там зима, выживший ты из ума старик! Здесь дождь, а на вершине — снег. Ты умрешь от холода или подхватишь воспаление легких...

— Не оскорбляй меня. Я еще могу отличить зиму от лета.

— Ты снова сломаешь ногу.

— Да? Ну так лучше там, чем здесь.

Эйбел заплакала.

— Не ходи! Вызови ветеринара. Ты — это все, что у меня осталось. Я сойду с ума, если ты погибнешь вместе с Лесли.

— Тогда ты станешь наконец свободной, если, конечно, снова не попадешь в сети Десмонда.

Эйбел зарыдала. Ей только этого не хватало.

— Да не плачь ты, девчонка, — в смятении бормотал Батл. — Не выношу женских слез. — Он поднял стул и усадил ее. — Я не какой-то там молодой недоумок, который не может о себе позаботиться. На горе есть большая пещера. Мы с Лесли прекрасно устроимся.

— Но как я об этом узнаю? — всхлипнула Эйбел.

— Так же, как в свое время моя жена Мойра. В ясные дни увидишь дымок от костра. А сейчас я хотел бы получить патроны, которые ты спрятала.

— Зачем? В кого ты собираешься стрелять?

— В медведя, если проголодаюсь, или в Десмонда, если буду сыт.

Эйбел высморкалась.

— Ни за что. Пойдешь без ружья.

Батл серьезно посмотрел на нее слезящимися глазами.

— Не могу. Может, Лесли придется помочь перебраться в рай для мулов.

Эйбел закрыла глаза и вздохнула.

— В верхнем левом ящике шкафчика в ванной.

Батл подошел к двери и вдруг остановился.

— Верхний левый ящик? Это там, где ты хранишь свои женские штучки?

Эйбел открыла глаза и увидела, что старик покраснел от смущения.

— Если у тебя хватает мужества идти на вершину горы в середине зимы, то уж подавно хватит, чтобы сдвинуть в сторону коробочку тампаксов. Я не буду своими руками отправлять тебя на погибель.

Краска на щеках старика стала гуще.