Лотар потер глаза, в них попал клуб дыма, и они заныли такой с детства знакомой болью, что едва ли не смеяться хотелось. Хотя это был бы грустный смех.

– Да он и не боец, Рубос. Он всего лишь маяк. Хорошо оснащенный, явно подпитываемый из мощного источника, живой маяк, посылающий сигнал, что необходим его единственному господину – той сущности, которую назвал Сухмет. Он показывает солдатам типа Торсингая, Сун Ло и Рампаширосома, куда идти и с кем биться.

Рубос приподнялся на локте.

– А разве маяком служит не это? – Он указал на скалу.

Лотар посмотрел на небо. Так хорошо было думать, глядя на звезды.

– Не думаю. Жалын вполне может быть источником сигнала, то есть маяком. Учти, не линзой вроде тех грубых подделок под Дракона Времени, которые мы обнаружили в пещере Заморы и в доме КамЛута, а источником. У него хватит для этого и выучки, и магических ресурсов. А помещать сигнал куда-то еще, в тех мирах, где невелика ценность слуги перед господином, в данном случае самого Жалына перед Нахабом… просто рискованно и неэкономично. Это лишает поддержки со стороны господина, понижает заслуги перед господином, и в конце концов у господина появляется мысль, что можно обойтись и без него.

– Ага, значит, это страховка?

– Пожалуй, можно сказать и так. Все-таки в любой игре, где ставки довольно высоки, а сама игра, несмотря ни на что, может пойти неизвестно как, следует думать о страховке. Тем более, как ты сам заметил, он – не воин.

– Значит, чтобы справиться с ситуацией, господин мой, нам нужно избавиться от Жалына?

Голос Сухмета говорил, что он стал прежним – обычным, мягким, безотказным другом, но все равно таинственным восточником.

– Если он будет настолько нерасторопен, что предоставит нам такую возможность, – улыбнулся Лотар. – Пока все складывается наоборот.

– Приятно сознавать, что мы наконец знаем, что нужно делать, – проговорил Рубос.

Лотар подтвердил это так серьезно, что мирамцу даже стало не по себе от своего зубоскальства:

– Да, очень приятно, Рубос. Все-таки я здорово рисковал, оставаясь тут, на Шонморе. А если бы я ошибся и мои предположения заставили нас только время потерять? И мы бы ничего не выяснили?!

– Ну, ты в таких предположениях никогда не ошибаешься, – произнес Рубос примирительно.

– Еще как ошибаюсь. Только, к счастью, не на этот раз. – Лотар помолчал и решил, что он слишком уж накинулся на Рубоса. – Ну, в общем, все оказалось правильно. Да и Жалын, кажется, считал, что может с нами расправиться, не подставляясь в открытом бою. То есть я ждал, что он проявит себя и попытается напасть.

– На это ты тоже рассчитывал? – спросил Сухмет.

Лотар улыбнулся:

– Сейчас, когда дела наши так блестящи, мне, естественно, хочется ответить – да!

Посмеялись, посерьезнели.

От посоха Гурама отделился еще один шар сгущенного воздуха, или что там это было, и ушел в темноту накрывать янтарную скалу плавающим покровом.

Рубос вдруг сказал:

– А все-таки что-то зависит от этой скалы? Я не большой знаток магических хитростей, но мне кажется, что без нее Жалын – бумажный змей, который сгорит от первой же искры. Независимо от того – есть в нем источник сигнала или нет. – Он разгорячился. – Поймите, мы же взяли в залог его важнейший инструмент, почему не попробовать просто-напросто уничтожить его?

– Можно, завтра? – попросил Сухмет. – Сегодня я подустал, давно не спал, почти два дня подряд.

Лотар хмыкнул. Рубос обиделся:

– Вот вам бы только зубоскалить, а дело-то серьезное. За все нужно браться, все пробовать.

– Да он и пробует, Рубос, – примирительно ответил Лотар. – Ты просто не замечаешь. Он все время только к этой скале и присматривается. Да и существо он такое – его хлебом не корми, дай поэкспериментировать с чем-нибудь новым. Даже если бы от этого и не зависела судьба Западного континента, он бы набросился на скалу со своими пробами, как голодный тигр на свежее мясо.

– Да? Я и впрямь не заметил… Сухмет, и что ты можешь о ней сказать?

– О скале? – сонно переспросил восточник. – Пока немногое. Это, кажется, спрессованное время, уложенное с немыслимой плотностью каким-то энергетическим конденсатором неизвестного мне устройства. Сейчас это целое море времени, оно подтаивает, как кусок льда на солнце, и с избытком питает энергией все магические построения Жалына. Но он каким-то образом сумел замкнуть его на себе полностью, привязать только к себе. То есть его силу никто другой перехватить не может. Если прикончить его, эта штука уйдет из нашего мира навсегда.

– Я жалеть не буду, – буркнул Рубос. – А почему в ней Санс утонул?

– Время – идеальный разрушитель. Собственно говоря, лучше оружия во Вселенной не существует.

– Ну, если не считать некоторых из моих друзей, – ответил мирамец.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Сухмет.

– Ничего особенного. Кроме того, что появилась первая по-настоящему хорошая новость с тех пор, как мы принялись за это дело.

– Поясни, пожалуйста.

Мирамец победоносно улыбнулся в свете догорающих веток: