– И не думай, – твердо произнес Сухмет, – крылья – как раз то, что может тебя погубить. И оглянуться не успеешь, как врежешься во что-нибудь, и от тебя только мокрая кашица останется, или унесешься в такую даль, что…

Он помолчал, прощупывая что-то так далеко, что Лотар не стал даже и следить за ним. Он чувствовал: здесь явно что-то не так. Может быть, даже в этой ловушке есть кто-то еще. Или нечто, пока им неизвестное. Но если быть достаточно разумными, то можно найти это нечто и использовать. Вот только поиски потребуют напряжения всех его сил.

Вернулся Санс. Он шел очень напряженно, словно переставлял ноги ощупью в полной темноте. Лишь когда до холма осталось не больше сотни шагов, лейтенант улыбнулся с таким облегчением, будто увидел маяк, и последний отрезок пробежал, расплескав почти треть воды.

– Ты чего? – спросил его Рубос.

Санс радостно улыбнулся, вытер пот и удивленно ответил:

– Знаешь, когда от этого места удаляешься, что-то происходит… Я не смогу объяснить, но память слабеет, и уже не представляешь, куда идешь и что собирался делать. – Он оглянулся на реку, и по лицу его пробежала тень страха. – Это покажется странным, но я едва вспомнил, что должен набрать воды, и еле нашел место, куда должен вернуться. Я просто забыл его, как младенец-несмышленыш.

Лотар и Рубос с удовольствием напились. Но Сухмет, казалось, даже не заметил воду, хотя пить хотел не меньше других. Он жестко, даже враждебно осматривал простиравшуюся вокруг пустую и тихую долину. И наконец произнес:

– Это называется эффектом необжитых пространств. Давным-давно, когда маги класса Харисмуса открыли возможность путешествия в параллельных временах или в другие миры, стало известно, что человек может удерживать сознание и внимание только в том месте, которое обжито его предками или хотя бы какими-нибудь другими разумными существами. Если ты попадаешь в необжитое место, то теряешь координацию, нарушается причинность действий, и ко всему прочему слабеет память. В общем, любой человек превращается в несмышленыша, как метко сказал наш лейтенант. Поэтому даже тебе, господин, не следует улетать совсем далеко – можешь не найти дорогу назад.

Старик повернулся. На его обычно таком смягченном, морщинистом лице проступила жесткая, угловатая маска, которая появляется у некоторых людей незадолго до смерти.

Нет, подумал Лотар, только не это. Я не переживу, если к потере четверых моих ребят прибавится еще и гибель Сухмета.

Но теперь он знал, что определенно чувствует смерть, разлитую здесь в воздухе, в солнечном свете, в песке, который так мирно струился у них под ногами. Он огляделся. Может быть, все дело в этой янтарной скале?

– Сухмет, а эта штука не фонит?

Восточник слегка размяк. Вопрос как-никак был задан по его предмету, и он мог на него ответить.

– Этот инструмент, господин мой, имеет так много возможностей, что о них вскользь даже упоминать нехорошо. Пожалуй, по функциональности эта скала превосходит даже посох Гурама. Но сейчас этот инструмент используют только для одного-двух приемов. Я еще не разобрался окончательно, но, кажется, она генерирует тот самый сигнал, который и заставляет восточные армии идти на Запад.

Лотар дрогнул:

– Ты уверен?

– С этим инструментом ни в чем нельзя быть уверенным, господин, но ясно одно: это что-то настолько важное, что я даже слегка удивлен, как Жалын решился нам его показать.

– Так, может, – быстро вмешался Рубос, – не он нас поймал, а мы поймали его, оказавшись тут и захватив эту штуку?

Сухмет усмехнулся и покачал головой:

– Этой штуке не страшны никакие покушения. Скорее наоборот, нас следует от нее защищать, хотя я и не знаю, как это сделать.

Лейтенант с сомнением осмотрел скалу и поинтересовался:

– Ты уверен, Сухмет? Вид у нее не очень агрессивный.

Сухмет хмыкнул, но все-таки вежливо ответил:

– Даже здесь, на Западе, я не встречал ни одной книги по тактике, в которой утверждалось бы, что ловушка должна быть агрессивной и пугающей. – Он помолчал и добавил: – А это именно ловушка, и настолько совершенная, что даже я, несмотря на все мое любопытство, второй час сижу тут и не решаюсь подойти к ней, чтобы понять, как она устроена.

Рубос вздохнул:

– Ну, если это так опасно, то и сиди тут.

– Нет, – решил Лотар, – идти все равно придется. Только для начала все-таки попробуем понять, что здесь происходит с пространством.

Они допили воду и пошли в сторону реки. Сначала Лотар ничего не замечал, потом вдруг обнаружил, что видит лишь то, что находится совсем недалеко – в сотне саженей, не дальше. Нет, разумом он понимал, что они идут в ясный день и он должен видеть и горы на краю долины, и небо над собой, но… не видел. Сознание почему-то не охватывало, упускало более отдаленную перспективу, словно разучилось видеть по-человечески.