Моя футбольная карьера началась очень рано, в четыре с половиной года. У друга моего отца был знакомый тренер, Дезидерий Ковач. И вот однажды меня привезли на экскурсию в армейский манеж, где он тренировал маленьких мальчишек. В ДЮСШ ПФК ЦСКА, как и сейчас, ребят брали только с шести лет. Но тренер присмотрелся ко мне повнимательнее и сказал: «Оставайся!» Как-то так получилось, что сразу очутился в воротах. Уже тогда мне очень нравилась эта позиция, и теперь я понимаю, что не ошибся.

В четыре-пять, я, может, еще с трудом понимал, куда меня возят — в ЦСКА или в какой-нибудь другой клуб. Но уже в 10–11 четко осознал, что попал в свою любимую команду, которая мне очень дорога. Это была судьба, по-другому и не скажешь. В ДЮСШ ПФК ЦСКА я отыграл пять лет за 1984-й год рождения, после чего перешел в 85-й, который вел Павел Коваль. Об этом замечательном человеке я хотел бы рассказать отдельно.

Павел Григорьевич присматривался ко мне давно — чуть ли не с первых дней, проведенных в армейской спортшколе. Все время подходил после тренировок и говорил: «Исполнится тебе, сынок, десять лет — заберу к себе в команду». А я на глазах у мамы и бабушки начинал плакать: не понимал, куда меня заберет этот дядя и зачем.

Но так в итоге и получилось, чему я на самом деле был очень рад. Во-первых, разница между 85-м и 86-м — всего ничего. Я и со старшими ребятами сходился нормально, а тут и вовсе почувствовал себя своим. А во-вторых, Павел Григорьевич всегда доверял мне на сто процентов: при нем все годы в армейской ДЮСШ я провел в основе. С Ковалем мы выиграли в России все, что только можно — и чемпионат страны, и первенство Москвы, и кучу других призов. Этот специалист вел меня до самого выпуска, после чего я попал в дубль, а затем — в основу.

Именно в личности наставника, думаю, и заключался главный секрет наших юношеских успехов. Павел Григорьевич всегда умел не только поставить игру, но и создать настоящий коллектив. Команда платила ему не только прекрасными результатами, но и уважением. За тренера мы действительно были готовы порвать любого соперника. На одном из юношеских турниров, кажется, в 2001-м, мы уступили в полуфинале сверстникам из ФШМ. После этого некоторые родители наших игроков — из тех, что «разбираются» в футболе лучше всех, стали открыто упрекать в поражении тренера. В матче за третье место игра снова не заладилась: по ходу встречи «горели» команде из Благовещенска — 0:2. Родители-всезнайки опять завели свою волынку, и тут мы разозлились по-настоящему. За считанные минуты «вынесли» Благовещенск — 4:2, причем после каждого гола всей командой бежали к нашему тренеру, чтобы показать, что в обиду его мы никому не дадим. С тех пор прошло уже немало лет, но связь с Павлом Григорьевичем не прервалась и поныне. Мы очень часто созваниваемся, обсуждаем перипетии очередного матча ПФК ЦСКА, разные футбольные новости. И, разумеется, по сей день я испытываю к своему тренеру огромную благодарность за все, что он для меня сделал.

Узнав, что мы не поедем на тренировку в армейский манеж, сразу начинал плакать. Не мог без футбола. Мама с папой на меня посмотрят, подумают немножко и скажут: «Ладно, собирайся, поехали».

Почему с поездками бывали проблемы? Родители обычно говорили, что из-за плохой погоды. До поры до времени я им верил — в Москве ведь вечно то дождь, то снег. Прошли годы, прежде чем понял, что не погода была виновата. Жилось нам в начале 90-х очень непросто, как и всем обычным российским семьям. Денег по тем временам не всегда хватало даже на проезд в общественном транспорте. Хорошо, что у нас была соседка, которая работала уборщицей в метро. Она иногда приносила большие целлофановые пакеты с жетонами. Тогда на некоторое время о проблемах с дорогой можно было забыть.

А если возвращаться к слезам, то один раз они были совсем недавно — после того, как посмотрел по телевизору передачу «Гладиаторы футбола». В ней рассказывалось о людях, которые серьезно пострадали на футбольном поле. В том числе и обо мне. Когда заново переживал все этапы восстановления после разрыва крестообразной связки, не удержался от слез.

Да, с этим связана одна весьма поучительная история из моего детства. Как-то раз мы с моим старшим братом собрались погулять на улице. Мне 10 лет, ему 13 — в общем, возраст самый озорной. Пока ехали вниз с 11-го этажа, затеяли борьбу. Раскачали лифт, и он, естественно, застрял. Что делать? Начали звать на помощь. Сначала робко, потом все громче и громче. Никто не слышит. Настроение уже почти паническое — темнота, духота, болтаешься где-то в воздухе. Думаешь — а вдруг упадет? Начали сочинять, что скажем родителям. Хотя поначалу была надежда, что нас вытащат посторонние. Родителям бы, конечно, ничего не сказали. Но, по иронии судьбы, заметил нас именно отец, который возвращался из магазина. Услышал шум и спрашивает: «Вы?» — «Мы». Вызвал лифтера. Пока тот пытался что-то сделать, торчали в шахте почти час. Еле-еле общими усилиями отодвинули дверь в сторону, чтобы освободился небольшой проем. Через него и вылезли. Конечно, не стали говорить, что сами лифт расшатали — получили бы от отца по шее.

Впрочем, это не единственное мое приключение с лифтами. Во время Евро-2008, когда мы жили в швейцарском отеле, опять оказался в кабине пленником. Там лифты очень своеобразные: ты входишь, проводишь карточкой по специальному устройству, а потом нажимаешь нужный этаж. Но это все в теории так просто звучит. На деле — совсем по-другому. Вползаю я в этот лифт со всем своим багажом — по здоровенной сумке в каждой руке и еще одна чуть ли не в зубах, а точнее, на шее. Только пытаюсь проделать всю процедуру — именно в этот момент кому-то понадобилось вызвать лифт. Нужно мне на 12-й этаж, а еду аж на 23-й. Ладно, думаю, бывает. Вверху снова жму на 12-й — ничего подобного, спускаюсь на третий. Потом — что за дела?! — опять тянут вверх. Минут пятнадцать так и катался туда-сюда в поисках выхода, как Семен Фарада в старой советской комедии.

Хорошо ее помню: 200 рублей. Мне было то ли одиннадцать, то ли двенадцать лет, когда меня вдруг вызвали в клуб вместе с родителями. И совершенно неожиданно предложили подписать контракт. А вышло вот как. Накануне, когда мы с другими ребятами тренировались в армейском манеже, за нами наблюдал тогдашний тренер ЦСКА, ныне покойный Павел Садырин. Говорят, в свободное время он любил поглядеть, как играют мальчишки, отмечал для себя перспективных игроков. Вот он и рассказал про меня руководству клуба. Я очень благодарен Павлу Федоровичу. Кто знает, если б не его совет, возможно все сложилось бы по-другому.