Outre Mer
вернуться

Дубинин Антон
Шрифт:

24.11.00

Крестовый Поход Бедноты (Готье Неимущему)

(Девиналь.)

Порой надежда убивала, Хоть жив надеждой смертный род, И всякий от своей умрет — Я видел сам, как то бывало. Но, Христе, Сам позволил Ты Призвать нас в путь до высоты, К рассвету руки простирая. Я видел море — толщу вод, Что в жажде уст не напитала. Вода без края, без начала, Но горькой солью обожжет. А хОлмы волн его круты, И от ветров и темноты Не упасется птичья стая. Давно об этом сердце знало — Под звуки гимнов шел народ Назад в купель, крича «вперед», И в небесах звезда вставала, Чтоб путь чертить к яслям святым, И те, на чьих плечах кресты, Всё вверх смотрели, умирая. Венец святого кожу рвет, Но выбирать нам не пристало, А тем, кому звезда сияла, Мучений мало наперед. Сколочен крест, в крови кнуты, Но, оглянувшись у черты, Прозреешь ли, душа слепая? И близ Никеи в час привала Я песнь сложил бы про поход, Но коль строка пергамен рвет, Мне жеста рот бы разорвАла. И крылья книг белы, пусты, Пишу анналы немоты, Следов письма не оставляя. Но дело праведных — с высот Глядеть торжественно-устало, Как бьется смерть, лишившись жала, Как пилигрим с ладоней пьет Вино небесной чистоты, Растут Евангелья цветы Из их костей, благоухая. Когда надежда убивала, И влага вод сушила рот, Мы шли назад, крича «вперед», И было нам мучений мало. Но крылья книг еще чисты, И спеть еще успеешь ты, Как пахнет смертью Весть Благая.

1.10.01.

Amor de lonh [1] (Джауфре Рюдель)

Разо:

Князь (Prince) Блайи и впрямь, должно быть, погиб во Втором Крестовом походе, шедшем освобождать Эдессу; но более его имя не живет без легенды о Дальней Любови Мелисанде. Так уехал рыцарь из Блайи — в легендариум, и никто никогда не узнает, что же с ним было на самом деле.

Ни страха, ни горя, Жофре, князь Рюдел: Пройдет через море, Кто верен и смел. Молись же Марии Средь алчущих вод, Кто водной стихией К Купели идет. Но море бездонно, Смерть в каждой волне. «Прости, но без Донны Не справиться мне. А, стены Эдессы, А, битвы вино, Прости — без принцессы Мне слишком темно». Светла твоя Блайя, Жофре, князь Рюдел, Ее вспоминая, Того ль ты хотел? Так рушится кладка Стен дома души — Грызет лихорадка, Замучили вши. Как плач у колодца Стал вязью сирвент, [2] Так истина ткется Высоких легенд: «Ни золото мессы, Ни ветра крыло — Увидеть принцессу Меня бы спасло». Молись, ибо вскоре Увидишь предел, Умрет среди моря Жофре, князь Рюдел. Оставь же, пучина, Оставь его нам — Он станет картиной, Прекрасен и прям. Я вижу, как в небе Летит в прежний дом Над волнами лебедь, И истина в том. Даст Бог, и над Роной Сверкнет на воде — Увидеть бы Донну, Да где ж она, где? «Где сказки завеса, Там смерть на заре. Прости — без принцессы Не станет Жофре.»

1

Любовь Дальняя (ок.)

2

Маркабрюн, «A la fontana del vergier».

1.10.01

Ангел мой

(битва при Хаттине, 1187)

Ангел мой Отвага, защити меня — От сомнений душу и от страха плоть. Рыцарь Адемар не ел четыре дня, Он не спал три ночи, валится с коня, Но у Адемара есть его Господь. Ангел мой Смиренье, шли меня вперед, Разожги светильник, ведь туман окрест. Рыцарь Адемар не отирает пот, А Тивериада все равно падет, Но у Адемара меч похож на крест. Ангел мой Отвага, заслони щитом — Стрел не отведет он, но напомнит весть. Рыцарь Адемар хватает воздух ртом, Брат его, изранен, падает ничком, Но у Адемара время еще есть. Ангел мой Надежда, мир вокруг горит, Дай же мне при свете прочитать слова. Рыцарь Адемар пленен и позабыт, Граф его оставил, щит с гербом разбит, Но у Адемара есть душа жива. Ангел мой Отвага, не по саду роз Ты идешь навстречу, бел, а может, сед. Рыцарь Адемар зарыт как дохлый пес, Так, без отпеванья, без надгробных слез, Но у Адемара больше страха нет. Рыцарь Адемар сокрыт от смертных глаз, Он совсем ушел, и Бог пребудет с ним. Выступаем завтра, отдан был приказ, Ангел мой Страданье, не касайся нас, Если же коснешься — не скрывай свой нимб.

8.11.01

Золото мое

(Паломник)

Донне Наталье посв.

Божья стрела Из горнего града, Помедли, умолял Я, быструю, ее: То моя была Возлюбленная радость, Я же ее звал — Золото мое. Но все же во плен Влекли королеву, Ветер утекал, Да не в паруса, И будь благословен За милости гнева, Я так же повторял, Да лгал в небеса. Находит, кто искал, Что свято, то свято, И облака неслись Близ борта моего. Вставали среди скал Стены Маграта, А дальше — ТриполИс, Но проку-то с того. [3] В город меж гор Путь был неблизкий, Вехами сиял — Внятен их язык: Там был костер Брата Франциска, Тут у камня спал Брат Доминик. А та стрела Промедлить могла ли — Ведь на оперенье Имя моё. Лишь лететь могла, Куда и послали, И несло смиренье Ее остриё. Гончая небес, Путь чертит сокол, Крест его тени По лицам бьёт. Золото мое Теперь высОко, В Божьем домене Золото моё.

3

Англо-аквитанский маршрут 3-го Крестового Похода (очень героического, но Иерусалим все равно не освободили.)

21.01.02.

Смерть Робера, графа Артуа

— Мессир, скажите, где Робер, ваш брат, Что безрассудной доблестью богат, Чей маленький отчаянный отряд Вперед рванул и повернет навряд? — С ним все в порядке, — мне король речет, А по лицу его вода течет — Не то недавней битвы горький пот, Не то поток иных соленых вод. — Но все же, сир, где ваш отважный брат, Как скоро собирается назад — В сиянье славы от Мансурских врат Иль покаянно опустивши взгляд? — Он с Господом, — ответствует сеньор, И так спокоен королевский взор, Как будто он провидел с давних пор Исход войны, целительный позор… И вслед за ним увидел я, монах, Так ясно, как бывает не во снах — Синь смертную на синих знаменах И бичеваний кровь на раменах… И плакал я — как все, кто там стоял — О брате короля, что ныне пал, И о пути в далекий белый сад Среди пустынных палестинских скал.

16.03.02

Разрушение Маарры (1099)

В небе света нынче нету, В небе бродят дымы. Пламя в стенах Маарета, Пламя, пилигримы. А над городом, над нами, В башне, не иначе, Граф Раймон глядит на пламя И, наверно, плачет. Сердце хочет смерти красной В умиранья зиму, Злой дороги, злой, опасной — К Иерусалиму. Разрушенье — Божье дело, Жар навроде мессы, Где в руинах башен белых, Корчась, гибнут бесы. Если б в пламени нетленном Дольше оставаться, Если б только на земле нам В людях не нуждаться! Но пока с востока ветер В лен зовет Господен, Нет иных людей на свете, Я почти свободен… Так и жить бы, умирая За святую веру, И смотреть, как птичья стая В небе дымно-сером Из зимы стремится в лето, Указуя мимо Острых башен Маарета — К Иерусалиму… Что Ты, Христе, бедным прочишь, Мне скажи хоть слово — Вдруг не подвига Ты хочешь, Вдруг — чего другого? Средь густых французских трав ли, В Стран-За-Морем зное Что же плакал я о графе, Если Царь со мною? Кто страдал, идя от мира, О мирской о плате — Что ж ты ждал, паломник сирый, Божьей благодати?.. От стены упал осколок, Пламя крошит горы. Пусть не спросят, чем так дорог Был Раймону город, Пусть не спросят, что ж так долог Был наш путь, которым В жаре бдений и видений, И любви, вестимо, Мы ушли путем падений К Иерусалиму, Из земли своей родимой — Умирать за Бога.

25.11.02

Баллада об Онфруа Торонском

«Се, оставляется вам дом ваш пуст»

У госпожи моей в саду Много прекрасных трав. Розы у дома стоят в цвету, Зимних снегов не знав. Граф Онфруа погоняет коня, К милой своей спешит, А над садами четыре дня В небе канюк кружит. — Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, Но уж зато в Господнем саду Мы друг друга найдем. А на дороге глубокий след Прямо уводит в сад. Гости дурные, с коней сошед, В двери стучат, стучат. Граф Онфруа опоздал уже, Дверь отперла госпожа, Гости недобрые к госпоже Входят, мечи держа. — Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, Но, верю я, в Господнем саду Мы друг друга найдем. — Дама, оставь свой дом и цветы, Мы за тобой пришли. Станешь женой королевской ты, Первой розой земли. — Боже храни нас от ваших рук, — Им госпожа в ответ, — Граф Онфруа — мой милый супруг, Дали мы с ним обет. — Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, Но все равно в Господнем саду Мы друг друга найдем. Гости ведут ее за порог, Сад засыпает снег. — Граф Онфруа тебе не помог, Он опоздал навек. — Граф Онфруа уже у ворот, В пене бока скакуна. — Сэры, по доброй ли воле идет С вами моя жена? Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, Но, может быть, в Господнем саду Мы друг друга найдем. — Не говори ей слова «жена», — Гость воскричал с седла. — Будешь убит и ты, и она, Много случится зла. Робкий не сможет, хотя и прав, Свет правоты нести, Ты проиграл эту битву, граф, Не заступай пути. Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, Но, даст Господь, у Него в саду Мы друг друга найдем. Граф Онфруа обращает речь К той, кого звал женой: «Дьявольских слов не слушайте впредь И оставайтесь со мной. Вспомните, как нам было светло В брачный священный час» — Но госпожа садится в седло, Не поднимая глаз. Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, И разве что в Господнем саду Мы друг друга найдем. След кавалькады ветром задут, Стих перестук подков, Только лежит на пустом саду Снег на много веков, Только канюк над домом парит, Взгляды бросая вниз, Да Божьей волей в небе горит Пламя закатных риз. Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, Но, говорят, в Господнем саду Мы друг друга найдем. В небе огонь, не знающий лжи, Светит и нам с тобой. Сладок ли дар отваги, скажи, Для проигравших бой, А для чего так пуст этот дом, Разве один поймет — Граф Онфруа — молитесь о нем — В пальцах держащий лед. Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, Но подожди, в Господнем саду Мы друг друга найдем. Я среди лилий, бедняк, бреду, Тщетно ища твой дом, Но, даст Господь, у Него в саду Мы друг друга найдем.

2.06.02