Шари поняла, как сильно недооценила опасность и как бесконечно глупо поступила, не отправившись назад сразу же, чтобы предупредить свой народ. Но у нее не оставалось времени раздумывать о допущенных ошибках.

Из горла воина вдруг вырвался звук, который, должно быть, означал триумф и в котором не было ничего человеческого. Он поднялся, и железные кольца его доспехов зазвенели, затрещала жесткая кожа. Воин медленно подошел к Шари, замахиваясь страшным обоюдоострым топором для смертельного удара.

Эльфийка лежала на земле, парализованная невыразимым ужасом. Она, широко раскрыв глаза, смотрела на то, как неумолимо опускается сверкающий клинок. Из ее горла вырвался последний отчаянный крик, но рядом не было никого, кто смог бы ей помочь.

Когда топор коснулся стройного тела жертвы, крик оборвался и арфа, стоявшая в тронном зале Нумарка, издала жалобный звук. Заплакали даже цветы в дворцовых садах и на целый день закрыли свои бутоны.

Осенний день был унылым, все небо затянуто тучами, а серый свет умирающего дня, проникавший сквозь кусты и деревья сада, казался еще более тусклым. С Ильмазурского хребта дул холодный порывистый ветер, неся с собой бурую пожухлую листву. Он безжалостно гонял ее по мощеным улицам деревни. Отдельные листья пытались освободиться из-под его власти, затаившись за крупным камнем или за углом дома. Но он немедленно находил их, не давая покоя.

Через маленькое окно прядильни Илайя отрешенно наблюдала за бесчинствами ветра. День постепенно угасал. Девочка не могла оторвать взгляда от беспорядочного кружения листьев: ей было жаль маленьких бурых остатков ушедшего лета. Роскошный зеленый наряд, который деревья носили летом, потрепался и высох. Сухие и безжизненные листья безотчетно и беспомощно пытались спрятаться от разрушительной силы ветра.

…Огонь был повсюду. Яркие языки пламени лизали низкие облака, освещая непроглядную тьму, нависшую над крепостью. Едкий черный дым носился по узким улочкам Нимрода, разъедая испуганным людям глаза. Сотни раненых и умирающих протягивали руки к тем, кто еще пытался спастись, мешая им бежать в узких переулках.

Высокая молодая женщина в белых одеждах целительницы шла, не обращая внимания на отчаянные крики. Ее сердце разрывалось от жалости и бессилия. Она что есть силы прижала к себе ребенка, ускоряя шаг, чтобы успеть добраться до ворот на другом конце города прежде, чем там окажется враг.

Маленькая рыжеволосая девочка спрятала лицо на плече женщины и тихо плакала. Поначалу она еще кричала и отбивалась. Но женщина не ослабляла железной хватки.

В свои четыре лета Илайя понимала, что происходит. Только недавно взволнованная мама вбежала к ней в спальню и разбудила крепко спящую дочурку. Не объясняя ничего испуганной и растерянной Илайе, мама заставила ее быстро надеть пальто поверх ночной рубашки и бежать на улицу. Там девочку уже ждала чужая темноволосая женщина, которая тут же взяла ее за руку. Илайя не поняла слов, которыми мама обменялась с женщиной, но отчетливо уловила страх в голосах обеих. Мама плакала.

В последний раз она погладила Илайю по волосам, поцеловала в щеку и быстро убежала в дом, чтобы привести старшую сестру Илайи.

Чужая женщина молча повела Илайю за собой. Но малышка не хотела уходить. Она снова и снова звала мать и отчаянно вырывалась. Пройдя сотню шагов, женщина внезапно остановилась и обернулась. Илайя почувствовала, что та, должно быть, увидела что-то страшное. Девочка перестала плакать и подняла голову. Сквозь пелену слез она увидела дом, в котором совсем недавно спала. Тростниковая крыша пылала, огонь охватил дом со скоростью ветра, и изнутри доносились отчаянные крики. Но никто не спешил помочь, потому что большинство соседних домов тоже горело и люди бежали, не помня себя от страха.

Женщина сделала несколько шагов к горящему дому, но остановилась, когда, взметая языки пламени, провалилась крыша. Страшные крики стихли. Женщина поспешно спрятала лицо Илайи в своих густых черных волосах, чтобы избавить девочку от ужасного зрелища, и, тихо выругавшись, побежала прочь.

Илайя больше не вырывалась. Она безучастно покорилась происходящему. Горящий дом накрепко засел в душе девочки, и Илайя догадывалась, что ей никогда больше не увидеть маму и старшую сестру.

Она осталась одна.

Они бежали через запруженные людьми улицы и видели бесчисленное множество горящих домов и умирающих людей. Но малышка была так измучена, что уже ничего не чувствовала, а слезы давно закончились. После того как рухнул ее родной дом, все происходящее казалось Илайе сном. Страха не было. Она не испугалась даже тогда, когда впервые увидела одного из страшных черных воинов, все чаще мелькавших среди домов и гнавших жителей города, как ветер листву.