Вайолет не смутилась.

— Он хотел поговорить с Долли. Муж очень уважает ее, она тоже — опытный цветовод.

Пит ван дер Ховен больше волновался за жену, чем за себя. Сэндпорт с трудом направлял беседу в нужное русло.

— Я сразу заявил ей, что этот инсектицид очень опасен, — сказал Пит. — А Долли ответила, что держит его в теплице, и рассмеялась.

— Вы видели инсектицид в теплице?

— Да, я заметил один флакон. А затем пошел к моей Вайолет. Она была так счастлива, что снова в Англии, со своей матерью. И вот теперь…

Сэндпорт махнул рукой и отпустил его.

Для полноты картины Сэндпорт задал несколько вопросов Эмми. Наконец, он закрыл свой блокнот и сказал Генри:

— На сегодня, пожалуй, все. Моя версия — торт был отравлен.

— Убийство ради денег?

— А что еще?

— Не знаю. Я просто спрашиваю.

— Да, по моему мнению, мы должны особое внимание обратить на мисс Трип и на миссис ван дер Ховен. У одной была возможность, а у другой — мотив. — Он встал и пошел к двери. — До завтра. Утром дело прояснится.

Но утром ничего не прояснилось. В семь часов позвонил инспектор Сэндпорт.

— Инспектор Тиббет?

— Да.

— Это — Сэндпорт, сэр. У меня для вас очень любопытная новость. Мне только что сообщили. Через полчаса я буду на работе.

— Я зайду к вам в полицейский участок.

Обрывки тумана еще путались в деревьях рядом со станцией, в двух шагах от которой был полицейский участок. Сэндпорт сидел за своим столом и ждал Генри.

— Вот, — сказал он, подвинув бумаги на столе. — Это — заключение патологоанатома. Ничего.

— Что значит — ничего? — спросил Генри.

— Никаких следов яда. Ни в шампанском, ни в торте, ни в розах. И в теле яд не обнаружен.

— Но… это невозможно! Какая в таком случае причина смерти?

— Они не знают, — прорычал Сэндпорт. — То есть… — Он порылся в отчете. — Тут написана всякая ерунда. Резкое сокращение горла, шок… коллапс… В общем, весь их медицинский словарь. Главное, что они не знают причин этих симптомов. Такая строчка, например, — «очень редкий вид аллергии». Получается, что мы с вами можем вздохнуть спокойно. Просто «естественная смерть».

Эмми, в бежевых шелковых брюках и в белой блузке, хлопотала у плиты на кухне. Увидев мужа, она улыбнулась и махнула рукой. Они сели за стол.

— Ты видел Сэндпорта, дорогой? Уже есть новости?

— Видел, — сказал Генри. — Есть.

— Отравление?

— Нет.

— Яд был в торте, или… — Она замолчала. — Что ты сказал?

— Никакого яда. Ничего.

— Но от чего она умерла?

— Резкое сокращение горла. Шок. Коллапс… Так сказал врач.

— Он — сумасшедший!

— Наверное, он сам себе не верит. Но яда нет. Ни малейшего следа.

— Что же теперь делать?

— Я сообщил начальству. Есть идея остаться здесь.

Эмми кивнула.

— Правильно. Как ты думаешь, Долли согласится?

— Не уверен, что это будет решать Долли. А ты видела ее сегодня?

В это время вошла она сама. Казалось, Долли постарела лет на десять.

— Доброе утро, — поздоровалась она. — Готовите себе завтрак? Это хорошо.

— Хотите кофе? — предложила Эмми.

— Спасибо, — ответила Долли. — Я неважно себя чувствую. Должно быть, эти чертовы таблетки. Извините.

— Вы пережили страшный шок, Долли, — пробормотала Эмми. — Теперь вам надо подкрепить свои силы.

— Милое дитя, — вздохнула Долли. — Ну, ладно, спрашивайте у меня то, что вам хочется спросить.

— Это настолько очевидно? — улыбнулся Генри.

— Я же не дура.

— Скажите, вы знаете, кто адвокат леди Балаклавы?

— Конечно. А зачем?

— Думаю, что завещание поможет быстрее разобраться в этом деле.

— Да. — Долли нахмурилась и кивнула.

— А может, вы знаете, что там написано? — спросил Генри.

— Да, знаю.

— Тогда почему вы так боитесь?

— Я? Боюсь?

— Ну, да.

Неожиданно Долли рассмеялась.

— А вы проницательны! Но за это вам и платят, конечно. Ладно, я скажу, чего боюсь. Я много лет прожила в этом доме и не хочу отсюда уезжать.

— Кому вы тут мешаете?

— Девчонкам. Все достанется им, вы знаете. Они меня всегда ненавидели. От меня не скроешь, я хитрая. Но вы правы, конечно. — Она выпрямилась. — Мистер Планкет, Браун-стрит, адвокатская контора «Робертс, Хайтри и Бан».