Кэтрин прилегла на кушетку и уставилась в потолок. Звонок Джека не застал ее дома. Муж оставил ей сообщение на автоответчике: «Привет, дорогая! Я добрался. Сейчас я иду в ресторан поужинать. Ты звонила Альфреду? Перезвоню тебе позже».

Я не хотел, чтобы эта новость застала вас врасплох, — сказал Роберт.

Мэтти…

Я сказал Джулии.

Встав со стула, он подошел к кушетке и сел в ногах у Кэтрин.

Она обратила внимание, что его рубашка того же цвета, что и куртка, возможно, чуть темнее, хотя и не намного.

В голове у Кэтрин бушевал чудовищный по силе ураган беспорядочных мыслей. Если Джек не спал в своем номере, то где же он в таком случае был? Она зажмурилась, не желая соглашаться с напрашивающимся выводом. Минуту назад, если бы кто-то спросил у нее, был ли Джек верным мужем, она бы, не колеблясь, ответила: «Да». Супружеская измена казалась чем-то несовместимым с характером Джека Лайонза.

Все будет хорошо, — попытался успокоить ее Роберт.

Это не было самоубийством, — упрямо заявила Кэтрин.

Он наклонился вперед и положил свою руку поверх ее руки. Повинуясь инстинкту, женщина попыталась высвободить руку, но он ее удержал.

Кэтрин видела, что Роберт ждет очередного вопроса. Она не хотела его задавать, но прекрасно понимала, что глупо прятать голову в песок, как страус. Медленно, но настойчиво высвободив свою руку, Кэтрин приподнялась на локтях.

На скольких человек Джек зарезервировал столик? — как можно небрежнее спросила она.

На двоих.

Кэтрин плотно сжала губы.

«Это еще ничего не означает, — мысленно успокаивала она себя. — Он мог заказать столик для своего товарища».

Женщина видела, что глаза Роберта беспокойно бегают, осматривая комнату.

«А может, с ним ужинала одна из стюардесс?»

Когда Джек был на работе, как вы связывались друг с другом? Кто кому звонил? — спросил Роберт.

Он. Так было проще. Мое расписание ведь, в отличие от его, никогда не менялось. Добравшись до своего номера, Джек звонил мне. Если возникала срочная потребность, я оставляла сообщение на его автоответчике, и Джек перезванивал мне. Мы условились об этом давно. Ему нужно было высыпаться, а мой звонок мог разбудить его.

Кэтрин попыталась вспомнить, чья это была идея. Ее или Джека? Они договорились об этом много лет назад. Когда именно, Кэтрин уже не помнила. У нее никогда не возникало ни малейших сомнений в целесообразности и практичности принятого решения, ни малейших подозрений, что Роберт может злоупотребить ее доверием.

Жаль, что нельзя допросить членов его экипажа, — сказала Кэтрин.

«Чужая душа потемки. Откуда мы можем знать, что чувствует и думает другой человек?» Так говорила Мэтти в тот день, когда узнала о предполагаемом самоубийстве отца.

Женщина встала с кушетки и подошла к окну. Кэтрин была одета в старую хлопчатобумажную трикотажную рубашку и джинсы до колен, которые она не снимала уже много дней. Даже ее носки не отличались чистотой, потому что, одеваясь утром, Кэтрин и помыслить не могла, что ей придется сегодня принимать гостей.

«Когда приходит горе, то первой его жертвой становится опрятность, — подумала она. — Или, может, чувство собственного достоинства?»

Я больше не плачу, потому что меня лишили этой возможности, — пожаловалась женщина.

Кэтрин…

Это беспрецедентный случай! Такого еще не бывало! Ни одного летчика гражданских авиалиний до сих пор не обвиняли в том, что он совершил самоубийство, умышленно разбив свой самолет.

Вы ошибаетесь, — замявшись, сказал Роберт. — Такое уже случалось.

Кэтрин резко повернула к нему голову.

В августе 1994 года близ Агадира разбился авиалайнер марокканского королевского аэрофлота. Правительство, изучив «черный ящик», обвинило в этом командира экипажа. Намеренно выведя из строя автопилот, летчик направил самолет на столкновение с землей. Машина начала разваливаться еще в воздухе. Погибло сорок четыре человека.

Боже правый!

Кэтрин закрыла лицо руками. Она представила себе ужас, охвативший второго пилота, когда он понял, что делает командир экипажа. А что ошутили пассажиры за несколько секунд до гибели?

Когда опубликуют расшифровку аудиозаписи разговоров экипажа? — поинтересовалась Кэтрин.

Роберт отрицательно покачал головой.

Очень сомневаюсь, что отдел безопасности захочет этого. Согласно существующему законодательству, они могут не обнародовать аудиозапись. Это не тот случай, когда в дело вступает закон о свободе информации. Даже если они что-то и обнародуют, то ручаюсь, не обойдется без цензурных купюр, а то, что не вырежут, будет малопонятной галиматьей.