Шрифт:
Возможно, ей показалось, но Кэтрин могла бы поклясться, что в словах Джека звучала зависть.
Да, мне повезло, что у меня есть Джулия, — согласилась она.
Взглянув на мужа, Кэтрин увидела, что от холода у него посинело лицо. В глазах Джека блестели слезы.
Тебе было очень больно, когда умерла твоя мама? — спросила Кэтрин.
Я не хочу об этом говорить.
Я знаю, — как можно мягче сказала она, — но иногда бывает просто необходимо излить душу.
Сомневаюсь, что это поможет.
Она долго болела?
Замявшись, Джек неохотно ответил:
Нет, не долго.
Отчего она умерла?
Я тебе уже об этом говорил. Рак.
Рак груди? — не унималась Кэтрин.
Да. Тогда еще не знали, как его лечить…
Тяжело остаться без матери в девять лет, — обнимая мужа за руку, сказала Кэтрин.
«Всего на четыре года старше Мэтти», — подумала она.
От этой мысли ей стало не по себе.
Ты когда-то говорил, что она была ирландкой.
Да. Она родилась в Ирландии. У мамы на всю жизнь сохранился акцент. Знаешь, такой мелодичный ирландский акцент?
Но ведь у тебя был отец?
Джек саркастически хмыкнул.
«Отец» — не совсем подходящее наименование для этого ублюдка.
Бранное слово резануло слух Кэтрин. Расстегнув змейку куртки, она просунула руку мужу за пазуху.
Джек…
Он притянул ее к себе. Кэтрин положила голову ему на плечо. Запахло старой кожей и морской солью.
Я не знаю, что со мной происходит, — сказал Джек. — В пасмурные дни я иногда испытываю беспричинный страх, мне кажется, что я потерялся в океане жизни.
Не бойся. У тебя есть я.
Да… есть…
И Мэтти.
Конечно, и Мэтти.
Мы всегда будем с тобой.
Где Мэтти? — отстраняя жену, спросил Джек.
Кэтрин в замешательстве уставилась на пустой пляж.
Муж первым заметил дочь — маленькое красное пятнышко на сером фоне океана. Кэтрин парализовал страх, но Джек в несколько прыжков преодолел расстояние до кромки прилива и стремглав бросился в воду. Волна накрыла его с головой. У Кэтрин сжалось сердце. Через несколько мгновений, показавшихся ей вечностью, он вынырнул на поверхность, сжимая дочь в руках. Голова девочки свисала вниз. В мозгу Кэтрин промелькнула неуместная ассоциация с маленьким, вытащенным из лужи щенком.
Мэтти заплакала. Опустившись на песок, Джек снял с себя кожаную куртку и завернул в нее дрожащую дочь. Преодолев нервный столбняк, Кэтрин добежала до них. Склонившись над дочерью, муж вытирал ее мокрое лицо рукавом своей рубашки. У девочки был растерянный вид.
Волна сбила Мэтти с ног, — задыхаясь, сказал Джек, — а отлив чуть было не затащил ее в море.
Кэтрин взяла дочь на руки, прижала к себе.
Пошли, — вскакивая на ноги, сказал Джек. — Через минуту ее начнет бить озноб.
Они быстро зашагали по направлению к дому. Мэтти кашляла и хрипела, сплевывая морскую воду. Мать мурлыкала ей на ухо ласковые слова. Лицо дочери покраснело от холода.
Джек не выпускал руку Мэтти из своей, словно прирос к ней. Его одежда промокла, а рубашка вылезла из брюк. Его бил частый озноб.
Мысль о том, что могло бы случиться, не будь Джек столь внимательным и решительным, была просто чудовищной. У Кэтрин ослабели ноги, и она остановилась. Муж заключил ее и дочь в объятия и расцеловал.
Часть вторая
Иногда Кэтрин казалось, что за минувшие одиннадцать дней она прожила три или четыре года. В другое время ей чудилось, что не прошло и часа, как Роберт Харт появился на крыльце их дома и произнес два слова, кардинально изменившие всю ее жизнь: «Миссис Лайонз?» Кэтрин не могла припомнить, чтобы ощущение времени так подводило ее прежде. Единственным исключением, пожалуй, были первые дни ее знакомства с Джеком Лайонзом: несясь по жизни на крыльях любви, Кэтрин измеряла время не часами, а минутами.
Сейчас она лежала на кушетке в комнате для гостей. Руки были безвольно вытянуты вдоль тела. Голова покоилась на подушке. Глаза бездумно уставились в окно на плещущееся вдали море. Утром светило солнце, но затем небо стало постепенно заволакивать белыми, как молоко, тучами. Вынув из волос заколку в виде бабочки, Кэтрин швырнула ее на пол, и она, покатившись по лакированным деревянным доскам паркета, ударилась о плинтус и остановилась.
Сегодня, проснувшись рано утром в доме бабушки Джулии, Кэтрин намеревалась съездить домой и начать генеральную уборку — первый шаг на пути к нормальной жизни. Задумка была неплохой, да только Кэтрин не рассчитала своих сил. В кухне она натолкнулась на кипу газет с фотографиями Джека на первой странице. Одна из газет упала на кафельный пол и теперь стояла торчком, чем-то похожая на крошечную туристическую палатку. На столе лежал бумажный пакет с успевшими окаменеть за время рождественских праздников рогаликами. Радом валялось с полдюжины пустых жестяных банок из-под диетической кока-колы. К счастью, кто-то догадался вынести целлофановый пакет с мусором, избавив дом от запаха гниения и разложения.