Шрифт:
Однажды вечером она столкнулась нос к носу с мышиным Королем. Она тут же его узнала по короне и золотому колечку на хвосте. Но не тронула, а обратилась к нему с учтивой речью:
— Друг мой, вы должны меня вспомнить. Я — та девушка, что была вашей доброжелательницей. По несчастной случайности я, сама того не желая, превратилась в кошку. Я слыхала, что и вы когда-то были не тем, кем являетесь теперь.
— О да! — вздохнул он. — Я был прекрасным юношей.
— А!.. — сказала она. — Охотно верю.
— Но я должен вам кое в чем признаться… (он медлил в нерешительности).
— Говорите. Не бойтесь! — ободрила его она.
— Так вот: я был тем юношей, который вас когда-то бросил! Простите ли вы мне мою неверность?
— Да.
— С тех пор я претерпел много несчастий. Раз любовь наша взаимна, давайте помогать друг другу, отправимся на поиски колдуний и попытаемся, пользуясь их тайными знаниями, вернуть себе человеческий облик.
Увы, две колдуньи с большими ногами теперь работали продавщицами в ларьке на автомагистрали. Они напрочь забыли все свои колдовские секреты, и синие эспадрильи, и красные перчатки. Они все же попробовали припомнить какие-то заклинания:
«Серый конь, мышастый конь, Скок-поскок, галоп и рысь, Раз и раз, вырос рис, Барбарабарис!» —сказала одна.
«Саперлипопет, Саперлапопат, Сокколи шоколад», —сказала вторая.
И хором:
«A-а пич-чала! A-а пич-чала! О ра ри ра, Чи-ка!»Но ни одно из заклинаний, наверняка перевранных, не сработало.
Влюбленным суждено было навеки остаться: ему — мышью, а ей — кошкой. Однако они единодушно решили все-таки соединить свои судьбы. Свадьба получилась очень оригинальная. В празднестве участвовала стая мышей, все в кошачьих масках, а кошка дала клятву никогда ни одну из них не трогать.
Супружеская пара и теперь еще живет в лесной хижине, и я сама (да-да, дети мои) видела их сегодня утром, гуляя в тех местах. Она чего-то ждала, не знаю уж чего, сидя под большой сосной за амбаром, и показалась мне прямо-таки красавицей. А он… я видела, как в тени блеснули черные глазки и маленькая золотая корона, и полагаю, что это был мышиный Король.
Но я уверена, что они живут счастливо, немножко мучая друг друга каждый на свой лад.
Этакие кошки-мышки.
Может быть, залетевшая птица бьется в окно? Или какой-нибудь шутник стучит в ставни? Нет. В конце концов она поняла: источник звука — одна из пяти коробок, полученных накануне из Италии.
— Не иначе как одна из кукол, — сказала мадемуазель Пимпан.
Она прислушалась, навострив ушки — очень изящные и украшенные сережками в виде звездочек.
— Третья!
Продавщица развязала тесемку и не без опаски приподняла крышку.
— Осторожно! — послышался серебристый голосок. — Вы испортите мне прическу!
Из-под розового органди пышного платья, подол которого, завернутый сзади, прикрывал ей лицо, выглянула кукла. Прехорошенькая, но взбешенная. Ее серые глаза метали крохотные бирюзовые молнии, а цвет лица — золотистый, как у девушки, побывавшей на морском курорте, — грозил перейти в алый.
— Ну ничего себе! — сказала мадемуазель Пимпан.
Она не могла удержаться от улыбки при виде такой свирепости. Кукла, хоть и большая по кукольным меркам, была ей едва ли по колено. Но чтобы кукла говорила — такое она видела впервые в жизни. Однако благоразумная мадемуазель Пимпан ни словом о ней не обмолвилась ни соседкам, ни покупательницам, которые начали появляться в лавке.
— Молчи! — шепнула она кукле. — Я сейчас вернусь.
Отпустив покупательниц и оставшись одна в лавке, она подумала, что все это ей приснилось. Но голосок из подсобки скоро вывел ее из заблуждения: