Шекспир Уильям
Шрифт:
Превознесен молвою, как герой.
Я вижу в нем угрозу государству.
Да, потаенно созревает нечто;
Оно уже не мертвый конский волос,
Еще не ядовитая змея. 12
Так передай, чтобы мои войска
Готовились к отплытью.
Энобарб
Передам.
Уходят.
Там же. Другой покой.
12
Оно уже не мертвый конский волос, еще не ядовитая змея. — Было поверье, что перегнивший конский волос превращается в змею.
Входят Клеопатра, Хармиана, Ирада и Алексас.
Клеопатра
Где он?
Хармиана
С тех пор его я не видала.
Клеопатра
(Алексасу)
Узнай, где он, кто с ним и чем он занят.
Но помни — я тебя не посылала.
Коль он грустит, скажи, что я пляшу,
Коль весел, передай, что я больна.
Ступай и возвращайся поскорее.
Алексас уходит.
Хармиана
Царица, если ты и вправду любишь, —
Мне кажется, не тот ты путь избрала,
Чтоб вызвать в нем ответную любовь.
Клеопатра
А что, по-твоему, должна я делать?
Хармиана
Во всем ему дай волю, не перечь.
Клеопатра
Как ты глупа. Ведь это верный способ
Его утратить.
Хармиана
Не дразни его.
К тем людям, что внушают нам боязнь,
Не можем мы питать большой любви. —
Входит Антоний.
Вот и Антоний.
Клеопатра
Худо мне и тяжко.
Антоний
(в сторону)
Как роковые вымолвить слова?
Клеопатра
(Хармиане)
Уйдем отсюда — я боюсь упасть.
Не может долго длиться эта пытка,
Природа воспротивится тому.
Антоний
Возлюбленнейшая моя царица!
Клеопатра
Прошу, не приближайся!
Антоний
Что с тобой?
Клеопатра
Твой взгляд сулит отрадные известья.
Что пишет нам законная супруга?
Вернись домой. Не стоило бы ей
Тебя и отпускать. Пусть не считает,
Что я тебя удерживала здесь.
Под силу ль мне? Ты ей принадлежишь.
Антоний
Одни лишь боги знают…
Клеопатра
Так постыдно
Не предавали ни одну царицу!
Но я ждала измены.
Антоний
Клеопатра!
Клеопатра
Хоть призывал ты всех богов державных,
Клянясь мне в верности, могла ли я
Тому, кто предал Фульвию, поверить?
Безумие — поддаться обольщенью
Клятвопреступных уст.
Антоний
Моя царица!..
Клеопатра
Нет, не подыскивай красивых слов.
Скажи — прощай, и все. В те времена,
Когда у нас просил ты позволенья
Остаться здесь, — ты был красноречив.
В моих губах, в глазах ты видел вечность,
Блаженством был изгиб моих бровей,
Я с головы до ног была небесной.
Но я осталась той же — значит, ты,
Ты, величайший полководец мира,
Лжецом стал величайшим.
Антоний
О царица!