Когда Вадим Сергеевич увидел Алину в начале выпускного вечера, то узнал только потому, что она стояла рядом с парадно-подтянутым Сергеем. Но это была не привычная, знакомая до мельчайших черточек девчонка, а настоящая красавица в длинном, до полу, платье, с живыми цветами в гладко причесанных волосах. Атлас цвета слоновой кости облегал тонкую фигуру, подчеркивал талию, широкие рукава ниспадали до запястий, где были прихвачены манжетами, расшитыми, как и пояс, искусственным жемчугом. Действительно — хоть сейчас под венец!

Увы, люди предполагают, а жизнь распоряжается по-своему. На вступительных экзаменах в строительный институт Сергей не добрал два балла и почти сразу получил повестку в армию. О том, чтобы попробовать уклониться от выполнения «гражданского долга», у него даже мысли не возникло: не то воспитание.

На проводах Алина рыдала так горько, словно готовилась не к двум годам ожидания, а к вечной разлуке. Сергей растерянно топтался возле своей юной невесты, не зная, как ее утешить. Только под конец попросил:

— Алька, ты меня дождись, ладно?

Она подняла на него заплаканные глаза и ответила:

— Я не оставлю Вадима Сергеевича одного.

Письма от Сергея приходили часто, практически — каждую неделю. Он попал в десантные войска, и, похоже, был вполне доволен своей новой жизнью. Никаких «страшилок» в армии он не обнаружил: то ли ему повезло с соседями по казарме, то ли звание мастера спорта по боксу, точнее, способность отменно за себя постоять отбивала — в прямом и переносном смысле — всякую охоту у «дедов» покуражиться над «салагой».

Писал он своей невесте, но… на адрес родителей. Впрочем, это было естественно: Алина свое обещание не оставлять Вадима Сергеевича выполняла неукоснительно. Тот только диву давался, как эта хрупкая девушка успевает и учиться, и помогать по хозяйству матери, точнее, вести все хозяйство, и заботиться о будущем свекре. Квартира сверкала, стирка-глажка производились как бы сами по себе, обед и ужин оставалось только разогреть в микроволновке.

Единственное, что по-настоящему тяготило Вадима Сергеевича — установившаяся неестественная тишина в доме. Дни он проводил на работе, а вот вечера… Вечерами все чаще становилось тоскливо. Не спасал ни телевизор, ни чтение, ни даже новая игрушка — компьютер с играми. Раскладывать до бесконечности пасьянсы Вадим Сергеевич не мог, туповатые забавы с шариками-крестиками раздражали, а более сложные игры как-то не осваивались.

С друзьями же у Вадима Сергеевича всегда было, мягко говоря, сложно. Двух одноклассников, с которыми он был по-настоящему близок, давно разбросало по разным городам в противоположных концах России. Большинство однокурсников тоже разъехались в поисках удачи еще на заре так называемой «перестройки», а оставшиеся, за редким исключением, не могли простить процветающий бизнес человеку, ничем, казалось бы, от них не отличавшемуся.

Те же немногие, которым тоже удалось подняться, не понимали стремление весьма и весьма состоятельного человека оставаться как можно более незаметным. Ни загородного особняка, ни «крутой» иномарки, ни телохранителей, ни молодой любовницы. С Вадимом Сергеевичем невозможно было «закатиться» в какую-нибудь роскошную сауну, устроить «вечерок для своих» в дорогом закрытом ресторане, всласть погулять «на лоне природы». Как был скучным, практически непьющим «женатиком», так и остался, несмотря на преждевременное вдовство.

Фактически Вадим Сергеевич общался только с Алиной, когда той удавалось не просто забежать на часок-другой в будни, а выбраться на целый выходной день. Ее он возил за город, чтобы девочка подышала свежим воздухом, с ней смотрел тщательно выбранные фильмы на видео, с ней же беседовал — обо всем и ни о чем.

Так прошел год. В один из дней поздней слякотной осени отец Алины, как говорится в сводках происшествий, «ушел из дома и не вернулся». Просто — исчез где-то между своей работой — оптовым складом — и родной квартирой.

Это внезапное исчезновение опостылевшего вроде бы алкоголика и буяна странно подействовало на мать Алины: она слегла чуть ли не на месяц с диагнозом «острое нервное расстройство». А потом и вовсе угодила в стационар, правда, благодаря Вадиму Сергеевичу, платный и относительно комфортный, но… дурдом он дурдом и есть, живут там иногда долго, но выздоравливают крайне редко.

Красотка Аида, так и не сделавшая карьеру фотомодели и перешедшая от одного местного «авторитета» к другому, решила попытать счастья в столице, а стартовым капиталом для этого сделала… родительскую квартиру. При ее связях во вполне определенных кругах продать «по доверенности» пусть и запущенную, но двухкомнатную, в центре города квартиру особого труда не составило.

Алина вместе с матерью-инвалидом и находящимся в розыске отцом оказалась прописанной в половине деревянной хибары где-то на окраине города, куда ее и выбросили вместе с нехитрыми пожитками буквально на следующий день после продажи квартиры.

Вадим Сергеевич не успел вмешаться — так быстро все произошло, а когда хотел все-таки помочь, Алина умолила его этого не делать: «друзья» сестрицы были людьми незамысловатыми, и все проблемы решали одним-единственным способом — силовым.

Полгода длилось это мучение — попытка хоть как-то устроиться в развалюхе с печным отоплением и «удобствами» во дворе. От денежной помощи Вадима Сергеевича Алина категорически отказывалась, хотя он сто раз предлагал купить ей квартиру в любом районе.