— Итак, сэр, — продолжил Баньякс, — правда ли, что вы были известны как «Палач» из-за того, что организовали убийство Ричарда Мильштайна, которое было записано и показано по всему миру?

— Я очень рад, что имею возможность разъяснить эту трагедию. В действительности, нет, я никаким образом не виновен в смерти мистера Мильштайна. В этом я могу поклясться и могу заявить, держа руку на Коране. Я невиновен в этом, и заверяю в этом как вам, так и всем остальным- да пребудет с вами мир.

Он улыбнулся, сверкнув зубами. Для интервью он сменил костюм, и теперь был одет в серую фланель, мягкие туфли «Гуччи», не подразумевавшие носков, белую рубашку, расстёгнутую до середины груди и приоткрывавшую бронзовую мускулатуру волосатой груди, надел массивные чёрные армейские часы, оттенявшие его руку со множеством золотых колец. Он был подтянут, весьма мускулист для своего возраста и полон мужской энергии. Может, в поло сыграем? Или выпьем виски? Или, может быть, проедемся на спине слона сквозь ночные джунгли за тигром, светло горящим в тишине полночной чащи, и если Джеффри не успеет уложить огромную кошку своим Нитроэкспрессом.500 и тигр доберётся до спины слона, то там для него найдётся затейливый двуствольный пистолет, который двумя Нитро.600 в открытую пасть вколотит тигра в землю словно кувалдой.

— Мистер Мильштайн оказался среди воров и злоумышленников, увы. В своём обыкновении они использовали моё имя, чтобы придать окрас политического дела тому, что зовётся обычным похищением ради выкупа. Они не представляли ни мусульманской улицы, ни даже каких-либо террористов, а были всего-навсего воплощением людской жадности и порочности, пока ещё, увы, встречающейся как и в нашей культуре, так и в вашей. Это трагично, но неизбежно. Война выносит наверх подонков и негодяев, ищущих любой возможности- как они. Мильштейну не повезло встретиться с ними. Думаю, вы мне доверяете?

Было трудно не поверить тому, что говорил Зарзи- с такой открытой доверительностью он говорил. Но Баньякс всеми силами старался оказать сопротивление, несмотря на то, что беспокойство в животе нарастало.

— Ну, сэр, это всё легко сказать, да и вы очень убедительны, но есть ли какие-либо доказательства…

— Доказательства? Доказательства? А что у меня может быть? Записка от учителя? Подтверждение жены? Клятва лучшего друга? Сэр, вы хотите того, что невозможно представить. Было бы у меня что-нибудь — и вы бы уже имели это. У меня есть только собственные скромные силы… и, вот ещё что!

Баньякс склонился ближе

Тик-так, тик-так… звучали часы со всех сторон, каждые в своём обиталище, вращаясь по собственной орбите и отбрасывая пятна отражённого света. Баньякс чувствовал, как по его брови потекла капелька пота, волна онемения прокатилась по нему, ещё раз и третий раз.

— Я попросил бы вас воздержаться от связывания того, что я вам расскажу, со мной.

— Конечно- ответил Баньякс.

Элегантный человек заглянул в свой кейс и достал оттуда стопку документов.

— Это оригинал доклада, не афганских властей, а пакистанского директората межведомственной разведки о случившемся. Он на урду, конечно. Но вы сообразите как перевести.

— Да.

— Некоторые элементы в пакистанской МВР, как вы знаете, сочувствуют афганским повстанческим движениям. И им тем более важно точно знать, кто, что, когда и где сделал. Они выделяют финансирование на эти дела. И я надеюсь- с президентскими полномочиями- прекратить такую активность. Но, что более важно именно сейчас, — так это то, что их агенты не нашли никаких доказательств вовлечённости как меня, так и каких-либо террористических групп в этот случай. Стоило огромных денег переправить этот документ из их рук через мои в ваши. Это мой подарок Западу. Этот документ даже в ЦРУ никто не видел.

Он протянул документы Баньяксу, который жадно схватил их.

«Вот это сенсация!!»- думалось ему. «Вот это я загрёб!»

Он вспомнил свой последний репортаж из Вашингтона и предвкушал удовольствие снова выдать блестящий материал. И внезапно всё окружающее ударило его: сверкающие, медленно вращающиеся часы, насыщенность аромата одеколона этого человека, его близость, его откровенность, его душевность… Баньякс как будто онемел, поплыл и был абсолютно беззащитен. Он был полностью очарован.

— О, боже… — протянул Ник.

— Боб, — сказала Сьюзен, — это неправильно. Ты не можешь ни о чём договариваться с человеком, который в федеральном розыске.

— Если он был рядом, — продолжал Ник, — ты должен был повалить его и орать как будто тебя убивают, и мы сейчас закончили бы с этим делом, и я нарушил бы своё старое правило- не пить до обеда. Господи боже, ну ты и устроил… Ты ведь закон нарушил.