— Уж ты простой… — прошептала Мальва едва слышно.

— Чего? — не разобрал Джавад.

— Я говорю, времени-то сколько прошло, — повысила голос Мальва. — Два года… Целая жизнь!

— Какая там жизнь?! — презрительно хмыкнул Джавад. — Два года пролетают, как две секунды!

— Это смотря для кого… — отозвалась Мальва горько.

— Ах, ну да, ты ж совсем молодая! Сопля! — выдал Джавад снисходительно. — Для тебя два года — и впрямь вечность!

— Да еще такие два года… — Мальва опять шептала. Горец не услышал.

Джавад был мусульманином. Он наконец извлек из штанов свое обрезанное хозяйство, достаточно, по его мнению, побагровевшее и раздувшееся, чтобы впечатлить партнершу.

— Смотри, какой красавец! — выдал джигит хвастливо. — Так к тебе и тянется!

Член действительно был велик. Однако как-то вял.

— А чтобы и ты к нему тянулась со всей страстью, — хихикнул Джавад, — мы сделаем следующее!

Он распечатал бумажный пакетик и густо облепил конец героином.

— Теперь можешь брать его! — милостиво разрешил Джавад.

Собственное тело Мальва давно уже считала гнилой помойкой. Сливной ямой для всякой гадости. И хотя девчонка сознавала — тело у нее красивое, изящное, гибкое и грациозное, желанное многим и многим мужчинам, однако сама Мальва свое тело ненавидела: слишком много горя, боли, ужаса и унижений оно ей приносило. Особенно последнее время…

Поэтому тело свое Мальва не уважала и не щадила. Даже элементарную брезгливость выжигала в себе каленым железом жгучего самопрезрения. Словно мстила телу за все, что ей, Мальве, пришлось пережить раньше. И до сих пор приходится переживать ежедневно — час за часом, минута за минутой, секунда за секундой…

Мальва жадно схватила ртом предложенного ей «красавца» — не ради самого «красавца», конечно, а ради облепившего его героина. Раздалось торопливое судорожное чмоканье — куда более сладострастное, чем мог бы себе представить в подобной ситуации любой ненаркоман…

— Молодец, телка!.. Молодец, шкурка!.. — покряхтывал Джавад. — Умеешь, умеешь!.. Даже чересчур стараешься! Гляди не укуси, башку снесу!

Мальва до капельки высосала героин из джавадовского органа, однако продолжала усердно чмокать — боялась получить за недостаток старания ослепительную затрещину — на них Джавад был мастер. Но язык девушки уже устал и двигался с трудом, а небо и губы так вовсе онемели.

Заметил это Джавад не сразу, и все же заметил. Только до оргазма ему было далеко, а удовольствие он чувствовал и портить самому себе кайф избиением партнерши не собирался.

— Сладенького мало? — вопросил кавказец, отсоединяя голову Мальвы от своего причинного места. — Сейчас добавим!

Он вновь обмакнул конец в героин.

Данная процедура повторялась еще раза три. Мальва практически полностью оправилась от ломки, чувствовала прилив и сосала со всем возможным энтузиазмом, аккуратно и изощренно — опыт подобных мероприятий несчастная наркоманка имела немалый. Однако кончить Джавад никак не мог — сколько Мальва ни старалась…

Дело в том, что к своим тридцати пяти годам Джавад, как и многие кавказцы его возраста, был почти импотентом. Сказывались национальные традиции: привычка брать женщин силой и только силой, не искать у них поддержки или сексуального взаимопонимания с ними, не считаться в постели с желаниями женщин. Подобная практика истребляла мужскую состоятельность «горячих детей гор» куда быстрее и эффективнее, чем водка — мужскую состоятельность русских мужиков. А вялотекущая импотенция превращала джигитов в злобных опасных неврастеников — болезненно самолюбивых, патологически, даже сладострастно жестоких, готовых самоутверждаться, доказывать свое превосходство над всем остальным миром любыми способами…

…Примерно через час Джавад понял — вожделенная половая разрядка ему сегодня не грозит. Тогда он выдернул член изо рта Мальвы и раздраженной пощечиной отбросил девчонку от себя.

— С-сука! — просипел он. — Сколько уж времени в проститутках ходишь, а сосать как следует так и не научилась! Блядь ленивая!..

Мальва понимала — она не виновата. Но понимала и другое — возражать нельзя, горец просто измордует до полусмерти.

Поэтому девушка, приподнявшись на полу, поспешила принять смиренно-униженную позу.

— Прости, Джавад… — всхлипнула Мальва. — Ломка у меня была очень тяжелая, я только виду не подавала… Но измучилась вся… Поэтому и не смогла сейчас…

— Ломка у нее была! — рявкнул Джавад. — Вылечил я тебя от ломки?!

— Вылечил…

— А ты?!

— А я клуша, курица… Дрянная баба, никуда не годная, мусор!.. Прости меня, Джавад!

— Не прощу! — буркнул кавказец непреклонно. — Мало того что за тобой должок, так ты еще и оскорблять меня сегодня вздумала! Хотел я совсем тебя не наказывать, но раз так — накажу!