Роста ей, конечно, было не занимать. Даже если сбросить каблуки, навязанная триарием «секретная» пока еще незнакомка оказалась бы на голову выше любого из гастатов. Впрочем, привыкших чаще всего оказываться в положении коротышек гастатов ни рост, ни насмешка рыжей не задели.

— Один-один, — констатировал Уголек и махнул рукой на Олигарха. — Брек, в углы.

Женщина понимающе улыбнулась, кажется, ей начинали нравиться эти нахальные, самоуверенные, но симпатичные и простые мальчишки.

— Я — Уго, это Олли и Кот, — ткнул пальцем в товарищей Уголек. — Ты — Рыжая или Рыж, никак иначе. С этого начнем. Ты билет купила или ждала нас?

— Взяла себе во второй класс, — без слов согласилась женщина с предложенными гастатом отношениями. — Ближайший поезд на Шейлок почти пустой, билетов полно.

— Когда отходит? — осведомился Уго.

— Через сорок минут, двадцать восьмой скорый, — ответила Рыжая. — Вам что-нибудь надо в дорогу?

— Пожрать бы чего прикупить… — вслух подумал Олигарх. — Да только что тут хорошего на вокзале? Давайте, я слетаю в магазинчик, какой поближе?..

— Гони, и прихвати каких-нибудь консервов долгоиграющих, еще неизвестно, что будет в этом самом Шейлоке в первое время, — согласился Уголек и тут же обратился к женщине: — Мы возьмем третий класс, отдельно от тебя, а по дороге подсядем, договоримся с проводником. Если поезд пустой, думаю, особых вопросов не будет. Сейчас разойдемся, тут народу совсем мало, зачем лишку мелькать перед чьими-то глазами вместе?

Рыжая молча кивнула, подхватила стоящую чуть поодаль небольшую дорожную сумку и пошла на выход из зала ожидания к перронам, на ходу нарочито соблазнительно покачивая стройными бедрами.

— Ух, ты… — восторженно выдохнул Котяра, провожая попутчицу не скрываемо жадным, похотливым взглядом.

— Подростковая гиперсексуальность, — зачем-то сообщил товарищу Уголек. — Угомонился бы ты на время, ведь только-только, как с Машки слез, заводной…

— Ну, с Машки я, положим, слез еще ночью, — возразил Кот, плотоядно облизываясь то ли от воспоминаний о прошедшем, то ли в предвкушении будущих утех. — Да и это тебе не Машка какая-нибудь, денежки отрабатывающая…

Дожидаясь возвращения Олигарха, они приобрели билеты в простенький вагон третьего класса, отбившись при этом от назойливых предложений немолодой уже кассирши не экономить, а путешествовать с удовольствием и хотя бы классом повыше.

Олли появился с огромным бумажным пакетом в руках, наполненным съестными припасами в дорогу, и крепкой синтетической сумкой через плечо, явно тяжеленной, похоже, плотно набитой тушенкой и сгущенным молоком. Подмигнув товарищам, он попросил:

— Возьмите у меня в кармане квитанцию и — марш-марш в камеру хранения, кажись, наши вещички уже там…

И точно, из гулкого пустынного подземелья, в котором и располагалась ныне фактически пустующая вокзальная камера хранения, они вышли с четырьмя баулами со снаряжением и почему-то всего с тремя фанерными плоскими ящичками, похожими на увеличенные в несколько раз переносные мольберты.

— А что ж это триарий тетку нашу вооружать не стал? — по-детски прикрывая свой интерес к Рыжей нарочитым пренебрежением, поинтересовался мнением гастатов Котяра, когда они дружно двинулись к выходу на перроны.

— Думаю, ей дамского браунинга хватит, такого, как у Уголька, — высказался Олигарх, прихвативший из багажа лишь длинный, несуразный ящик-«мольберт» со своим карабином. — А такую вещицу она и за подвязкой припрячет легко.

— Она в штанах, какие там чулки-подвязки?.. — возмутился Котяра, груженный парой баулов и ящиком со штурмовкой.

— Вот и проверишь при случае, — засмеялся Уголек, но тут же спохватился и скомандовал: — Отставить разговоры, вперед и вверх, а там…

— Хорошо бы и ТАМ альпийские стрелки были не в ударе, — негромко завершил Олли, перефразируя известные слова.

Гастаты замолчали, посерьезнели, будто только сейчас ощутив всю сложность и тяжесть неожиданно полученного задания. Но ненадолго, молодость и природная жизнерадостность взяли свое, и уже отыскивая нужный им состав и идя вдоль длинного ряда непривычно пустынных вагонов, мальчишки смеялись, перешучивались и напоминали друг другу пикантные детали прошедшей ночи.

Часа через три, когда поезд разогнался уже до своей «скорой» скорости, оставив позади малоэтажные пригороды, редкие небольшие городки и даже один серьезный губернский центр, в котором простоял без малого полчаса, гастаты потихоньку перебрались из плацкарты третьего класса в купе второго, к Рыжей, уже заждавшейся своих «мальчиков». С проводниками договаривался Олигарх, и тут, как и предполагалось, все прошло спокойно и гладко, а вещи свои перетаскивали по очереди, чтобы не привлекать излишнее внимание в полупустых вагонах, хотя, казалось, это было ненужной предосторожностью. Но гастаты твердо усвоили еще в «учебке» простое правило: «Лучше лишние сто метров проползти на брюхе, чем словить пулю, едва поднявшись с земли в самом начале атаки».