— Ваша приемная дочь пропала, — сказал Боденштайн. — Когда вы видели Свению в последний раз?

Сообщение, кажется, встревожило Перкусика.

— Как это пропала? — переспросил он.

— Она написала подружке, что на время «исчезнет».

Боденштайн задавал Перкусику те же вопросы, что и матери девочки, но, в отличие от той, Перкусик заметил изменения в поведении Свении. В последнее время она стала агрессивнее, часто запиралась в своей комнате и плакала. О причинах своего горя она с ним говорить не хотела. Нет, никаких проблем у них со Свенией не было, девочка его уважала и хорошо к нему относилась, как, впрочем, и он к ней.

— Свения беременна. Вы знали?

Он явно колебался. Впервые на его абсолютно неподвижном лице промелькнуло выражение досады. Потом он кивнул.

— Мать Свении этого не знала, — сказал Боденштайн. — Почему вы не рассказали своей жене?

Иво Перкусик пожал плечами.

— Может, потому, что это вы переспали с ее дочерью?

— Нет, — возразил Перкусик. — Этого я не делал.

— Господин Перкусик, — проникновенно произнес Боденштайн. — Свения исчезла после того, как, возможно, стала свидетельницей убийства. К тому же ее друг был зверски убит в последний понедельник. Вы ведь понимаете, что это неприятные обстоятельства?

Мужчина уставился на Боденштайна.

— Йонас мертв? — растерянно спросил он. — Убит?

— Вы знали Йонаса? — заинтересовалась Пия.

— Конечно, знал. — Перкусик сокрушенно кивнул.

— Почему вы не сказали своей жене, что ее дочь беременна? — не отступал Боденштайн. — Должны быть причины.

— Свения не хотела, и мне пришлось ей пообещать, — ответил мужчина. Он сжал кулаки, борясь с собой. — На той неделе она поздно пришла домой, около четырех утра. Она была совершенно не в себе и сказала, что упала с мокика.

— Во вторник на прошлой неделе? — уточнил Боденштайн.

Перкусик кивнул.

— Рыдала, как сумасшедшая, — сказал он. — Я не мог ее успокоить. Потом она сказала, что беременна, и не знает от кого.

— Кто же может быть отцом ребенка? — спросила Пия.

— Этого она не сказала. — Перкусик беспомощно махнул руками. — Она сообщила, что не спала со сверстниками; видимо, и с Йонасом тоже. А потом рассказала, что у нее что-то было с женатым мужчиной. Я подумал, что она врет.

У Перкусика был хороший немецкий язык, он жил в Германии уже десять лет и говорил почти без акцента.

— Свения рассказала вам, что сделал Йонас? — спросила Пия. — Про е-мейлы, фотографии и веб-сайт?

Перкусик снова кивнул.

— Что именно она вам рассказала?

Иво задумался на минуту и почесал почти наголо стриженный затылок.

— Свения была в ярости на Йонаса за то, что он сделал, — припомнил он. — Все это как-то связано с отцом Йо и Паули. Из-за чего у них все и рухнуло. Она все воскресенье пролежала в постели и проплакала. Мне она сказала, что покончит с собой, если Йо узнает правду.

— Какую правду? — спросила Пия.

— Понятия не имею. — Перкусик отвел глаза, чтобы не встретиться с ней взглядом. Он знал. Почему же твердит, что ничего не знает? Пия протянула ему фотографию, на которой Свения была с мужчиной во время полового акта.

— Вы узнаете мужчину на этой фотографии? — спросила она.

Перкусик пригляделся, его лицо помрачнело, но он покачал головой. Он врал. Его жена два часа назад врала точно так же.

— Где вы были вечером в понедельник с 23:00 до 0:00 часов? — спросил Боденштайн.

— Дома. Один. Черт, вы мне не верите.

— Да, не поверим. — Боденштайн кивнул. — Вам нравилась Свения. Когда вы узнали, как с ней обошелся Йонас, вы впали в ярость и захотели с ним поговорить. Разговор вышел из-под контроля, и вы убили Йонаса.

— Нет, черт возьми. Я этого не делал.

— Вы знали о его вечеринке. Свения вам говорила.

— И что с того? Я там не был.

— У нас ДНК убийцы парня. Если вы сдадите нам слюну на анализ и ваша ДНК не совпадет с той, что мы обнаружили, то мы вас отпустим.

По дороге в Хофхайм никто в машине не произнес ни слова. Трубка Пии пискнула, когда они еще не въехали в Хофхайм-Норд. Она открыла мобильник, опасаясь, что это снова Лукас. Но пришедшее сообщение было от Кристофа Зандера.

«Вы еще не спите?»

Она набрала ответ: «Нет. Надо еще поработать. А почему не спите вы?»

Минуты не прошло, как трубка снова пискнула.

«Вы это всерьез спрашиваете?»

Боденштайн вопрошающе взглянул на Пию, но она только ухмыльнулась и набрала: