И Антония вдруг разразилась слезами. Пия обняла ее, чтобы успокоить, спрашивая себя в то же время, кто из них больше нуждается в успокоении.

— Мы поймаем его, — говорила она, крепко прижимая к себе девушку. — Мы схватим этого подонка, и он ответит за все, что натворил.

Зазвонил мобильник Боденштайна. Пару секунд комиссар слушал молча, лицо его помрачнело. На привокзальной парковке Тарек, угрожая оружием, высадил женщину из автомобиля и направился на ее серебристом «Туареге» к окружной дороге. Его преследовали три патруля, группу захвата тоже вернули. Пия, которой стало уже не до того, что о ней подумают, быстро сбегала в кусты. Затем она, Боденштайн, Зандер и Антония сели в «БМВ» Боденштайна. Остерман продолжал сообщать новые, все более жутковатые подробности; Оливер включил автомобильный телефон погромче.

Не так давно Тарек разнюхал о связи Свении и отца Йонаса. Это именно он сделал компрометирующие фотографии Свении с доктором Боком, которые Боденштайн нашел в книге в ящике стола Йонаса. Тарек заставил Свению молчать об убийстве Паули, угрожая рассказать о ее романе. Но позже он сам отдал Йонасу снимки. Когда он испугался, что Свения с Йонасом, несмотря ни на что, вновь поладят, то разместил снимки на веб-сайте Свении и разослал всем е-мейлы. Похищение Свении, как и вторжение к Пии, он использовал, чтобы надавить на Лукаса, потому что знал, что Лукасу нравятся Свения и Пия. Он же послал последнее сообщение Свении с мобильника Йонаса. Тому пришлось умереть, поскольку он догадался, что это Тарек разослал е-мейлы.

— А зачем ему понадобилось убивать отца Лукаса? — спросил Зандер.

— Вероятно, чтобы подвести Лукаса под подозрение, — ответил Остерман. — Франьо сообщил, что Тарек некоторое время назад подделал ключи Лукаса. Установлено, что он брал «Мерседес» ван ден Бергов в день, когда была сбита Андреа Аумюллер. В тот вечер, когда убили Паули, она узнала Тарека в пикапе зоопарка.

— А какова роль Франьо во всей этой истории? — поинтересовалась Пия. — Что его заставляло помогать Тареку?

— Тарек сулил Франьо златые горы и перспективы, — объяснил Остерман. — Он рассказал, что Лукас и Йонас хотят заполучить весь доход от «Двойной жизни», и обещал проследить, чтобы партнеры получили равные доли при продаже авторских прав на игру. А после того, как Франьо помог убрать тело Паули, назад уже хода не было. Тарек сказал ему коротко и ясно, что убьет его, если Франьо хотя бы вякнет.

Боденштайн выруливал по узким улочкам Старого города, повернул мимо школы Святой Ангелы направо к Лимбургерштрассе.

— А где сейчас Франьо? — спросил он.

— Со мной.

— Отведите его в камеру и присоединяйтесь к нам. Тарек ускользнул. У него оружие, машина, и ему нечего больше терять.

Серебристый «Туарег» на высокой скорости мчался по окружной дороге. Боденштайн сознавал, какую опасность создает для движения транспорта, но не мог допустить, чтобы Тарек сбежал от полиции и исчез. Наступающие сумерки доставляли дополнительную проблему, но полицейский вертолет наблюдал за серебристым «Туарегом» сверху и передавал информацию коллегам на земле. По радио обсуждали, что делать, а Тарек, промчавшись мимо зоопарка, свернул к Оберурзелю. Сотрудники группы захвата оторвались от патрульных машин, Боденштайн также отставал. Все надеялись, что удастся не пустить преступника в центр Оберурзеля, и перед туннелем на В-455, в самом начале А-661, приготовились его перехватить. Но Тарек будто бы догадался и свернул к Оберурзелю, на К-771.

— Что еще задумал этот подлец? — проворчал Боденштайн.

В машине повисло напряженное молчание. Погоня проследовала через район Штирштадт и Верхний город. Несмотря на позднее время, на улицах было много машин. Тарек не останавливался на красный свет, в результате уже произошла одна авария в Верхнем городе, а еще в одну чуть не попала группа захвата, когда Тарек проехал на красный сигнал на железнодорожном переезде: к счастью, водителю группы удалось проскочить уже под опускающийся шлагбаум. Только искры посыпались, когда машина прыгнула через рельсы, но все обошлось. На развилке на Кронберг Тарек свернул к Швальбаху на такой скорости, что с трудом вписался в поворот. Угнанный «Туарег» оказался хорошей машиной, и поэтому парень не потерял управления, в щепки разнеся уличные зеленные прилавки. На скорости сто шестьдесят километров в час он проскочил по L-3005, обогнал еще три машины, заставил вдавить тормоз водителя микроавтобуса из Нижнего города и свернул направо по L-3014.

— Объект двигается в направлении Бад-Зодена, — послышался из рации голос вертолетчика. — Нет! Он сворачивает в промзону Кронберга. Отсюда он не уйдет!

— Что он задумал?

— Думаю, он едет в фирму отца Йонаса, — сказала Антония. — Она как раз там, вторая улица направо.

Боденштайн сообщил предположение Антонии всем участникам погони и свернул на подъездную дорогу — как раз вовремя: Тарек на внедорожнике пронесся по размокшему от ливня газону и на всем ходу въехал в стеклянный футуристический фасад здания.

— Вот говнюк! — крякнул Боденштайн, когда увидел, что напоследок задумал юнец. Машина весом в две тонны развернулась на площадке перед зданием и еще раз на полном ходу, завывая мотором, врезалась в стеклянный фасад, будто самолет 11 сентября в здание Всемирного торгового центра.

Темноту освещали фонари пожарной команды и голубые мигалки. Прошел час, прежде чем пожарная команда Швальбаха смогла извлечь совершенно разбитую машину и угонщика из-под груды покореженного металла и стекла. Кабина сохранилась, только моторный отсек впечатался внутрь автомобиля.

— Он жив, — сообщил старший пожарный Боденштайну и Пии Кирххоф. — И даже в сознании, как ни странно.

— Не получилось у него уйти красиво, — зло заметил Боденштайн. — Для этого нужен полный бак бензина, а не машина с дизельным двигателем.

Наконец санитары с помощью пожарных достали тяжелораненого Тарека из-под обломков. Холл выглядел как поле боя. Несущая колонна была повреждена, и потребовалось укрепить ее, чтобы здание не рухнуло.

— Что с ним? — осведомился Боденштайн у врача «Скорой», снимавшего перепачканные кровью латексные перчатки. — Выживет?